Очарованная - Элизабет Лоуэлл

— А что, — нахмурилась Эмбер, — этот барон и вправду столь могуществен, что даже короли считаются с его мнением?

— Да, — вдруг отчетливо произнесла Ариана.

За этим словом последовала вереница нестройных аккордов.

— Если бы отец выдал меня за Джеффри Красавца — сына другого норманнского барона, — продолжала Ариана, — то вскоре мог бы по силе и богатству сравниться с вашим королем Генрихом. А вместо этого я выхожу за дворянина, который скорее присягнет на верность королю Англии, нежели герцогу Нормандии.

— Итак, — сухо сказал Саймон, — нужно во что бы то ни стало убедить барона, что его дочь от меня без ума — тогда он не посмеет объявить нам войну.

— Ах вот в чем дело, — протянула Эмбер. — А я-то гадала, почему Свен распространяет такие слухи среди обитателей замка и в округе.

— Какие слухи? — с любопытством спросила Ариана.

Саймон невесело рассмеялся.

— Да уж, более нелепую сказку трудно придумать.

Ариана замолчала, но вместо нее заговорила арфа — восходящие аккорды прозвучали, как вопрос, и Саймон ответил, как если бы Ариана спросила вслух:

— Свен всем и каждому рассказывает, что мы с вами, леди, влюбились друг в друга, пока я сопровождал вас из Блэкторна в Стоунринг.

Пальцы Арианы дрогнули, не закончив музыкальную фразу, как будто эти возмутительные слова внезапно вырвали ее из глубоких раздумий.

— Влюбились друг в друга? — нахмурившись, пробормотала она. — Да любовь для мужчин — просто ушат помоев. Они не умеют любить женщин. Им по нутру только богатство и власть.

Эмбер вздрогнула, но Саймон лишь рассмеялся.

— Вы совершенно правы, миледи, — тихо произнес он, обращаясь к Ариане. — Это и впрямь помои, можете мне поверить.

— Но ведь отлично придумано! — воскликнул вдруг Дункан. — Даже сам король обязан признать за своей дочерью право выбора жениха. Дегерр ничего не сможет поделать — ему придется смириться.

— Да, Доминик и вправду заслуживает того, чтобы его называли Волком Глендруидов, — восхищенно произнесла Эмбер. — Его мудрый план поможет нам избежать войны.

— Но этот план придумал Саймон, а не Доминик, — возразила Ариана. — Мысли Саймона проворнее, чем его меч.

Саймон остолбенел от изумления — меньше всего он ожидал от своей невесты комплиментов. А может быть, она просто поддразнивает его, продолжая свою игру?

— И ты думаешь, Саймон, Дегерр поверит тебе? — с сомнением в голосе спросила Эмбер.

— Поверит чему? Что я женюсь на его дочери?

— Нет, тому, что… — Эмбер запнулась, подыскивая подходящие слова.

— «…что два сердца соединяются вопреки воле короля Англии и норманнского барона, — процитировала Ариана, — и любовь освятит этот союз».

Ариана довольно точно передразнила насмешливый тон Саймона, каким он предлагал ей выйти за него замуж во избежание опасных последствий расторгнутой помолвки.

Саймон холодно пожал плечами.

— У Дегерра нет выбора: либо он верит этой сказке, либо идет просить милостыню в Иерусалим. В любом случае, как только колокол позовет к полночной мессе, леди Ариана станет моей женой.

Во дворе замка раздались негодующие крики, которые привлекли внимание Саймона. Он подошел к узкому окну, прислушался и искоса взглянул на Дункана.

— Ты слишком долго медлил, и теперь тебе не удастся избежать встречи со своими подданными, о могущественный хозяин Стоунринга, — почтительно произнес Саймон, склонившись перед Дунканом так низко, как сарацин перед султаном. — Там какой-то мужик бегает за свиньей… запамятовал, как зовут…

— Кого, свинью? — недоверчиво переспросил Дункан.

— Да нет, твоего раба, — невозмутимо поправил его Саймон.

— Этелрод.

— Ну конечно, Этелрод! Как же я мог забыть? — воскликнул Саймон. — Так вот, его свинья вкушает сейчас спелые яблоки. Их там целая корзина, и они ей, похоже, понравились.

— Ну да, после уборки урожая я разрешил пасти свиней в саду — пускай жрут падалицу. А то ею одни только черви и лакомятся, — заметил Дункан с гордостью рачительного хозяина.

— Да, это воистину мудрое решение, о достойнейший, — продолжал издеваться Саймон, — но эта свинья предпочитает яблоки из твоего погреба.

— Тысяча чертей! — сквозь зубы бросил Дункан, стремительно выходя из комнаты. — Я же велел Этелроду построить прочный загон для этой хитрой бестии!

— Прошу прощения, — сказала Эмбер, еле сдерживая смех. — Я вас покину — такое зрелище нельзя пропустить. Весь замок потешается над проделками этой свиньи.

— Если за ней не следить, — наставительно изрек Саймон, — какой-нибудь крестьянин потеряет последнее терпение и положит конец подвигам этой шельмы — из нее получится отличное конченое сало.

Эмбер расхохоталась и поспешила вслед за мужем.

Быстрый взгляд Саймона успел поймать легкую тень улыбки на губах Арианы, и он вдруг вспомнил свою первую встречу с девушкой. Улыбка эта была так прекрасна, что у Саймона перехватило дыхание — будто стальная рука с силой ударила его в грудь.

Даже сейчас Саймону все еще не верилось, что Ариана почти принадлежит ему — не верилось, что благородная юная леди вскоре станет женой внебрачного сына норманнского барона, все наследство которого — меч и твердая рука.

Саймон приблизился к девушке, погруженной в глубокую задумчивость.

— Ариана, — тихо шепнул он.

При звуке своего имени Ариана вздрогнула и быстро взмахнула длинными ресницами: на мгновение она забыла, что не одна в комнате.

Но, когда рука Саймона коснулась ее волос, она в испуге отшатнулась.

Саймон медленно опустил руку, усилием воли стараясь не сжать ее в кулак. Напряжение было так велико, что он даже почувствовал боль. Никогда, никогда больше он не позволит страсти управлять своими поступками — он поклялся в этом самой страшной клятвой. И сдержит слово.

— Мы скоро станем мужем и женой, — произнес Саймон с ледяным спокойствием.

Ариана содрогнулась.

— Вы ведете себя так со всеми мужчинами или только со мной? — резко спросил он.

— Я исполню свой супружеский долг, — глухо произнесла Ариана.

И тут же поняла, что ее слова были ложью. Раньше она думала, что сможет преодолеть свое отвращение к брачной постели. Теперь же знала, что это невозможно — невозможно еще раз допустить насилие над собой.

К несчастью, эта истина открылась ей слишком поздно. Свадьба назначена. Мышеловка захлопнулась.

«Все пути назад отрезаны. Кроме одного».

Как ни странно, но в этот момент мысль об убийстве не принесла ей успокоения.

«Как я смогу убить Саймона? Ведь он согласился на все это ради своего брата.