Страсти по Марии - Жюльетта Бенцони

– Как это у тебя получается? – поинтересовалась удивленная Мария. – Со стороны кажется, что Шарлотта понимает тебя.

– Ну, как вам известно, дорогая моя кузина, у меня три младших брата и сестра. И потом, я люблю малюток. А когда любишь, понимаешь без труда.

– В таком случае ты не будешь чувствовать себя неловко на новом месте, в Дампьере, где нас ждут мои дети. Не могу и не стану расписывать тебе, на кого они похожи, – мне едва удалось взглянуть на них перед спешным отъездом в Лорен, а с тех пор минуло уже два года.

– Какого же они возраста?

– Старшей должно быть десять, дорогому моему герцогу де Люину – восемь, Анне-Марии – шесть, Марии-Анне – два. Она теперь старшая сестра Шарлотты, ведь обе они из рода де Шеврез.

– Хорошенькая семейка, однако! А вы по ним не скучаете?

– Вообще-то не скучаю! Нет, если им потребуется моя помощь, я готова бежать к ним хоть на край света, но если я знаю, что они в надежных руках и ни в чем не нуждаются…

– Значит, вы их не любите! – твердо заявила Эрмина и вернулась к созерцанию окрестностей, показывая тем самым герцогине, что высказанное ею мнение обсуждению не подлежит.

Изрядно удивленная, Мария открыла было рот, чтобы поставить дерзкую девицу на место, но воздержалась – ей же достался кот в мешке, о манерах спутницы она могла лишь догадываться. Придется их поправить, но только не сейчас: утомленная поездкой, она не имела ни малейшего желания вдаваться в полемику. Силы нужно было сберечь для первой после длительной разлуки встречи с супругом.

Впрочем, до встречи оставалось совсем немного, подтверждением чему явился возглас Эрмины: «О, какая красота!» Вскоре действительно показался Дампьер, и при виде красивого и дорогого ей замка, со стенами розового кирпича, белокаменными башнями, светло-синими крышами, с оголенными по зиме деревьями, с шепотом бегущей воды, у Марии радостно сжалось сердце. Лениво колышущийся над главными въездными воротами замка стяг с гербом де Шеврезов свидетельствовал о присутствии в замке хозяина и о приезде хозяйки. Жители Дампьера с радостными возгласами поспешили ей навстречу. Они, как, впрочем, и все живущие в герцогстве, искренне любили Марию, должно быть, за ее умение быть великодушной и приветливой. Когда карета въехала на переброшенный через ров мост, кучеру Перану потребовалась вся его сноровка, чтобы никого не покалечить: толпа была готова триумфально внести их на руках вместе с лошадьми. Мария приветствовала всех, улыбаясь и помахивая рукой, что немало озадачило Эрмину: доселе той не приходилось встречаться со столь впечатляющей популярностью господ среди своих подданных, и оттого ее мнение о новой ее хозяйке заметно возросло. У парадного подъезда их ожидал управляющий Боспиле, окруженный челядью, и, когда лакей открыл дверцу кареты, мужчины, все, как один, почтенно склонили головы, женщины же присели в реверансе. Наконец на ступенях появился Клод де Шеврез и направился навстречу супруге.

– Все присутствующие здесь счастливы встрече с вами, мадам! – провозгласил он своим красивым голосом человека, привыкшего к повиновению окружающих. – Приятным ли было ваше путешествие?

– Превосходным, хотя в карете было тесновато! Как вы себя чувствуете?

Герцог принял протянутую ему руку и помог жене спуститься, затем по-деревенски расцеловал ее в обе щеки.

– Лучше всех, поскольку вижу вас! – искренне ответил он. – И кого же вы Привезли с собой? – добавил он с удивлением, увидав на руках Симплисии младенца.

Мария разыграла неподдельное изумление:

– Это же наша с вами дочь, Шарлотта-Мария, я вам сообщала о ней в марте месяце. Вы что же, не получили моего письма? – поинтересовалась она, зная, что у него не было на то ни малейшего шанса, поскольку она ничего не писала.

– Нет, не получал, но на дорогах все это время было столько неразберихи, что удивляться вовсе нечему. Так вы, значит, привезли мне дочь? – склонившись над мордашкой, прятавшейся в чепчике тонкого белого полотна с оборками, задумчиво произнес герцог.

– Ну да! Еще одну, но в том, что я все еще не одарила вас сыном, не только моя вина…

– Знаю, знаю… От этого она не менее желанна в нашем доме, а мы будем лучше стараться в следующий раз!

Была в свою очередь представлена и Эрмина, статус кузины давал ей право на поцелуй в лоб, после чего все направились к дому. Здесь, в большом вестибюле, ожидали своей очереди дети и те, кто за ними присматривал. Старшая, не по годам серьезная, – Луиза, высокая черноволосая девочка с голубыми глазами, в сопровождении гувернантки мадам де Ла Тур, занимавшейся одновременно и младшей Марией-Анной, уменьшенной копией старшей сестры, только в противоположность ей совершенно неугомонной. Они держались неподалеку от брата, маленького герцога Людовика-Карла де Люина, стоявшего подле своего гувернера мсье де Февра. Симпатичный мальчик, жгучий брюнет с красивыми темными глазами; когда он нетвердым шагом приблизился к Марии для поцелуя руки со словами «матушка моя», сердце матери затрепетало. Она не удержалась и склонилась, чтобы поцеловать его:

– Господи, как вы выросли, сын мой! Недалек тот день, когда вам вручат шпагу!

– Я прошу Бога, чтобы этот день поскорее наступил! Мне так хочется служить королю! – – И вы туда же! – вздохнула молодая женщина. – Вы же не из рода де Шеврез, чтобы с такого раннего возраста заразиться этим недугом.

– Мой отец разве им не болел?

– Увы, да!

– А почему «увы»?

– Это я вам объясню позже. Теперь же позвольте мне обнять ваших сестер. К тому же я им привезла еще одну, совсем крошечную. Ее зовут Шарлотта-Мария!

– Опять девочка! О, матушка, когда же наконец рядом со мной будет кто-нибудь не в юбке?

– Когда это будет угодно Господу, Людовик! Когда это будет угодно Господу!

Мария расцеловала дочерей, на некоторое время задержав на руках Марию-Анну, родившуюся в Хэмптон-Курте, воскрешая в памяти лицо того, сходства с кем этого светловолосого создания она так боялась, но природа милостиво хранила свои секреты от окружающих, и если Мария-Анна на кого-то и походила, то скорее на свою бабушку по материнской линии, Мадлен де Ленонкур, умершую вскоре после появления на свет Марии. Если малышка и родилась от Генриха Холланда, то сходство пока что не было заметно. С легким сердцем Мария вернула девочку няне, поблагодарив ту за отменный вид и самочувствие ребенка. Впрочем, с виду чувствовали себя хорошо все, отсутствия матери рядом не замечалось ни в чем. Этим она осталась весьма довольной – что может быть неприятнее детей, не перестающих хныкать и требовать свою мамашу? Если бы у нее были такие дети, она никогда не смогла бы осуществить те головокружительные прожекты, что были ею начаты, главным смыслом которых было возвращение себе утраченного места подле королевы!

Отдав Шарлотту и Симплисию на попечение мадам де Ла Тур – вдове лет сорока, обходительной и во всем сведущей, немного набожной и достаточно твердой, но не настолько, чтобы прослыть суровой, с тем, чтобы та занялась их обустройством, Мария в сопровождении Анны удалилась в свои покои, прихватив с собою и Эрмину, уверявшую, что ее лучше было бы поселить вместе с детьми.