Неизбежный - Кристен Граната

— Я телохранитель Эвы.

У нее отвисает челюсть.

— О, вау. Не знала, что у тебя есть телохранитель, Эва.

— Я тоже. Папа думает, что мне это нужно после той ночи.

— И он прав, — говорят они в унисон.

Я хлопаю по бедру, когда смотрю на небо и стону.

— И ты туда же, Ди. Мне не нужно, чтобы кто-то ходил за мной по пятам весь день. Брось, это безумие.

Она усмехается.

— Эва, на тебя напали. Ты дочь одного из самых богатых людей в городе. В чем плохого, когда кто-то прикрывает твою спину? — Подруга наклоняется ко мне, скривив губы в одну сторону. — Особенно кто-то, вроде него.

Я не упускаю ухмылку на лице Здоровяка.

Самоуверенный ублюдок.

Закатив глаза, поворачиваюсь лицом к Дианне.

— Знаешь только потому, что ты говоришь уголком рта, это не означает, что он тебя не слышит.

Подруга пожимает плечами, лукаво улыбаясь ему.

Я встаю перед ней.

— Прекрати. Не улыбайся ему. Ты должна быть на моей стороне.

— Я и так на твоей стороне, — говорит Дианна. — Вот почему хочу, чтобы ты была в безопасности. Так что, у тебя есть телохранитель? Не понимаю, в чем тут проблема.

— Это просто еще один способ контроля отца надо мной? — кричу я, распугивая нескольких ближайших голубей. — Думает, что может отслеживать каждое мое движение. Он думает, что может указывать мне, куда идти, как одеваться, что делать. Я просто хочу быть нормальной девушкой, Ди. Хочу свободы. Это очередная вещь, которую он пытается у меня отнять.

Дианна смотрит на меня с жалостью, отражающейся в глазах.

— Он просто не хочет, чтобы ты закончила так же, как Эрик.

Ненавижу, когда она так на меня смотрит, и еще больше ненавижу, когда упоминает имя Эрика. В этом мире многим людям приходится еще хуже, чем мне. Я не заслуживаю ничьей жалости.

Возвращаю свою сардоническую броню на место, свирепо глядя на занозу гигантских размеров сбоку от себя.

— Ты будешь стоять здесь с видом психопата-преследователя, пока я наслаждаюсь своим латте? Валяй.

Я нехотя топаю обратно внутрь с Дианной. Смахиваю наши чашки со стола, за которым мы раньше сидели, и прижимаю средний палец к окну перед его лицом. Затем пересаживаюсь за иной стол в другом конце зала, самом дальнем от окон.

У Дианны чуть ли не пена изо рта идет, когда мы садимся на свои места.

— Пресвятая Богородица, этот мужчина прекрасен! Тебе так повезло!

Я стону и роняю голову на стол.

Да, точно.

Просто везунчик.

ГЛАВА 3

ГРЭМ

— ДОБРОЕ УТРО, ГРЭМ.

Энтони Монтальбано распахивает дверь и выходит в коридор. В безупречно застегнутом на все пуговицы темно-синем костюме, с накрахмаленным белым воротничком и подобранным по цвету галстуком.

Я сдержанно киваю ему.

— Доброе, сэр.

— Розмари приготовила на кухне замечательное блюдо. Заходи, попробуй.

— Нет, спасибо. — Поднимаю свою чашку на вынос. — Я купил кофе по дороге сюда.

— Чепуха. Человек, который защищает мою дочь, заслуживает весь завтрак, который он может впихнуть в себя. Пожалуйста, я настаиваю.

Энтони уходит на работу, что дало бы мне беспрепятственный доступ в дом. Это именно та возможность, которая нужна, но я не могу показаться слишком нетерпеливым.

— Эва не будет возражать против нашего вторжения, сэр?

Он морщится.

— Она доставляет тебе столько же хлопот, сколько и мне?

— Я справлюсь с этим.

Он протягивает руку и похлопывает меня по плечу.

— Позаботься о ней. Эва моя единственная малышка. Она — все, что у меня осталось.

Чувство вины подступает к горлу, заглушая мой ответ.

Это больше, чем сказал бы обо мне отец.

Пока что этот мужчина не кажется таким уж плохим.

— Будет сделано, сэр. — Я переступаю порог и иду по длинному коридору, чувствуя себя волком, которого только что впустили в курятник.

Когда нахожу кухню, Розмари, как полагаю, ахает и хватается за грудь.

— Черт, прошу прощения. — Поднимаю руки по обе стороны от головы. — Мистер Монтальбано впустил меня. Я телохранитель Эванджелины.

Женщина смеется, прижимая ладонь к груди.

— О, все в порядке. Просто не ждала никаких посетителей. Немного не по себе с тех пор, как похитили мисс Эванджелину.

От этого у меня скручивает живот.

— Это понятно. — Протягиваю свою руку. — Грэм.

— Приятно с вами познакомиться. Розмари. Мисс Эванджелина все еще спит. Хотя скоро должна встать.

— Мистер Монтальбано велел мне позавтракать, пока Эва не проснулась.

— Конечно. Давай я положу тебе.

— Нет, спасибо. Могу сам.

Розмари одаривает меня благодарной улыбкой.

— Тогда сбегаю за продуктами, потом вернусь. Угощайся, еды много.

— Спасибо. Э-э, здесь есть кто-нибудь, кроме Эванджелины? Не хочу больше никого пугать.

Розмари качает головой.

— Сельма, домработница, должна быть здесь около одиннадцати. А до тех пор будем только мы.

Она обегает меня и исчезает в коридоре.

Я жду, пока не услышу щелчок закрываемой двери, затем выбегаю из кухни в поисках кабинета Монтальбано.

Это место — гребаный лабиринт, занимающий весь верхний этаж здания. Большая часть пространства представляет собой концепцию открытого этажа, но отдельные комнаты становятся более уединенными по мере продолжения коридора. Я заглядываю в каждую комнату, пока не нахожу нужную.

Дверь кабинета не только не заперта, но и открыта настежь. Это говорит об одной из двух вещей: либо Монтальбано нечего скрывать, либо ему нечего бояться. И если думает о втором, то он глупее, чем я думал.

Начинаю с его стола. У этого мужчины какое-то серьезное ОКР. Все в столе помечено. Налоги, квитанции — даже на упаковке со скрепками написано «Скрепки для бумаги». Все находится на своих местах, а это значит, что здесь нет ничего незаконного или грязного.

Если только все не помечено так, чтобы сбить кого-то вроде меня со следа. Пока слишком рано говорить, с каким из двух случаев я здесь имею дело, но знаю, что разберусь с этим достаточно скоро.

Страшно, насколько быстро научился находить то, что люди так старательно пытаются скрыть.

Я начал работать на своего отца с ошибочным представлением о том, что помогаю людям. Семьи, потерявшие связь со своими близкими, женщины, пытающиеся застать своих мужей-изменников на месте преступления. Люди страдают по всему миру, и убедил себя, что меняю ситуацию к лучшему.

Но это? Рыться в столе Монтальбано в его домашнем кабинете, пока тот на работе? Это не помогает никому, кроме моего отца.

Это делает меня тем куском дерьма, которым учил быть отец.

Я обыскиваю стол около десяти минут, пока в комнату не доносится слабый звук женского голоса.

Принцесса проснулась.

запихиваю