Искушение генерала драконов - Мария Павловна Лунёва

— Она не недостаток, — Берси все так же мерзко хохотал. — Она вся в своего хозяина. Такая же приставучая, дотошная, себялюбивая.

— Это ты себя описываешь, некровный братец? — съязвила я. — Очень правильно с твоей стороны.

То ли со злости, то ли от полной своей беспомощности, я не удержалась и ткнула указательным пальцем в розовое брюшко этой безобразницы.

Лючи недовольно зауркала. Хвост замер, оттопырился и из-под него что-то стрельнуло. Быстро так. Чвак и на лифе моего платья появилось мерзкое пятно слизи. Пахучее донельзя. Это что-то собралось в огромную каплю и медленно потекло вниз.

Опешив, я втянула в себя воздух и услышала мерзкий хрюкающий смех Берси. Он скалился и тыкал в меня жирным пальцем.

— Ты глянь, лера! Да тебя обгадило прелестное создание не менее прекрасного Шима. Вот в принципе эта ящерица и передала, что думает о тебе ее хозяин. Вот такую же кучу сверху кладет!

Смех превратился просто в лошадиное ржание.

Не в силах сдержать такого унижения, я выбралась из кустов и, развернувшись в сторону замка, подбежала что было сил. Хохот Берси не стихал, а становился все громче и противнее.

***

Забежав в свою комнату, с грохотом закрыла дверь. И еще и на засов заперла.

Какой стыд! Какой позор!

А если кто-нибудь увидел мой забег?

А что если Шиму расскажут, что меня его ящерица...

Мои щеки запылали.

Он же всю жизнь надо мной смеяться будет и никогда не взглянет как на невесту!

Все! Жизнь кончена! Я опозорена!

Уйду в храм!

Да! И стану послушницей. По-другому от такого позора не отделаться.

Сплетни пойдут, слуги засмеют. Яська эта на всех углах трепаться начнет. Еще и приврет, добавит, чего не было.

А-а-а! Я готова была сквозь землю провалиться. Что может быть страшнее такого позора?!

Да ничего!

Все в храм мне теперь только и дорога. Кто же возьмет леру замуж, когда все знают, что ее в прямом смысле обгадили?!

Стянув со злостью запачканное платье, бросила его в корзину в умывальне.

Хотя хотелось сжечь. Испепелить и вывернуть золу на большую дорогу!

Сев в широкое кресло, утерла мокрые глаза. Это все Берси! Если бы он меня не разозлил, я никогда бы не ткнула Лючи в пузико.

Это все этот чумазый толстяк!

Время шло... Нужно было переодеться. Скоро ведь обед, всех позовут к общему столу.

Но как теперь показаться? Как выйти ко всем?

А вдруг Берси уже все рассказал?

Ну нет! Может... Может не такой он уж и плохой?

В душе трепыхалась надежда на лучшее. Это был первый позор в моей жизни!

Первое унижение. Пережить бы его!

Я тяжело вздохнула.

Посидев еще немного и пострадав, все же поднялась и подошла к окну.

С четвертого яруса замка вид открывался на весь внутренний двор. На площадку, где тренировались мальчишки, на курятник и голубятню. Прачку, летнюю кухню, коптильню...

А еще на лес, в котором располагался храм богини войны Яники.

Ее последовательницы умели сражаться на мечах и всегда ходили босиком.

Смелые, самостоятельные, порой грозные. Никто им был не указ.

Но...

Прошел слух, что и они уходят на север. Выходит война и правда неминуема.

Но это казалось такой глупостью. Чего нам магам воевать с драконами, если они самые желанные гости в нашем замке?

Мой отец и орин Камли дружны с детства и никогда не поднимут меч друг против друга.

А если бы я оказалась избранной Шима! Ах!!! Мы бы еще и породнились. Я вздохнула и прижала ладони к груди. Какой бы красивой парой мы были. Я, как единственная наследница отца, имела бы за собой богатое приданое. А он стал бы генералом и следующим лердом этих земель. У нас было бы двое... Нет! Я затрясла головой. Трое детей!

В дверь постучали.

Обернувшись, поджала губы.

— Астрид, открывай! — голос папы вынудил меня подчиниться.

Распахнув дверь, уставилась на любимого родителя.

— А Берси сказал, что ты рыдаешь, — он недоуменно приподнял бровь.

— Чего это? — возмутилась и мысленно треснула толстяка по голове увесистым талмудом по «Культуре этикета». — Я никогда не плачу!

— Вот и я подивился, — закивал лерд. — Этот паренек всем рассказывает, что на тебя напала Лючи и... Хм...

— Чего хм? — Я похолодела в душе.

— Ну... опозорила? — закончил свою мысль папа.

Прикрыв глаза, я и вовсе забила насмерть этого завшивленного жирдяя.

Хорошая лера во мне гадко смаковала... Предвкушала месть. Не спущу! Дождусь удобного случая и получит он у меня на орехи.

Хряк противный!

— Я выгляжу опозоренной, папа? — задрав подбородок решила не сознаваться ни в чем.

Не было такого и хоть тресните.

— Ну на тебе нижняя рубашка, дочь, — лерд всегда был прозорлив.

— Это потому что к завтраку и к обеду в одном и том же платье не выходят! — как же я сейчас была рада, что прочитала аж три главы учебника для юных лер. — Я просто переодеваюсь.

— Значит, обманывает пухленыш? — папа прищурился.

— Ну не совсем. — Я вдруг вспомнила, что лерда не обманывают. Нехорошо это. Дурной тон. — И не называй его так, пожалуйста. Его лишний вес не повод дразниться, — мои губы предательски скривились.

«Пухленыш» Пф... Жирдяй некультурный! Вот он кто!

— Хорошо, — отец кивнул, — рассказывай, как было.

— Лючи действительно меня немного напугала. Но... — ой, как же не хотелось врать, но и Берси предатель.

Когда он успел всем растрезвонить! Ну, доберусь я до него! Ой, он у меня попляшет!

— Значит, часть рассказа правда, — папа быстро сделал правильные выводы. — Тогда ответь, что ты делала возле тренировочной площадки?

Ой! Ой! Ой!

Собрав губы бантиком, я выпучила глаза.

— Отвечай! — голос папы стал строже.

— Я...

Чувствуя полную беспомощность, лихорадочно придумывала хоть какую-нибудь правдивую ложь. Совесть вопила и топала ногами, призывая меня вспомнить, что такое