Сказка для двоих - Барбара Воллес

– Я же говорил, что вы простудитесь, – прошептал ей на ухо знакомый мужской голос.

– Что? – Эмма подпрыгнула от неожиданности и пролила чай. – Вам мама никогда не говорила, что подкрадываться к людям нехорошо? – Девушка сердито заглянула в голубые глаза Гидеона. Кожа на тыльной стороне руки, ошпаренная чаем, горела.

– Напротив, она предпочитала, чтобы я был настолько незаметным, насколько это вообще возможно. – Он взглянул на руку Эммы. – Обожглись?

– Для жизни это неопасно, – ответила Эмма, жалея о своей бурной реакции. – Я в порядке.

Услышав ее последнюю фразу, Гидеон издал странный звук, одновременно похожий на стон и на кашель, и подал ей упаковку салфеток:

– Вот, приведите себя в порядок.

– Спасибо.

– Мисс О’Рорк?

– Да?

Его сапфировые глаза завораживали, Эмма не могла отвести от них взгляд.

– Ваш чай течет по столу, вас это каким-то образом беспокоит?

Эмма моргнула. Ее чай! Коричневое пятно быстро расползалось, превращая в бесполезный мусор документы, над которыми она работала последние два часа, и подбираясь к папке возле телефона.

– О нет! – Девушка схватила салфетки, пытаясь предотвратить катастрофу. – В этой папке оригинальный проект реконструкции отеля в Нью-Йорке!

– Давайте я помогу. – Гидеон убрал бумаги со стола, чтобы она могла спокойно прибраться.

Девушка, почувствовав на себе пристальный взгляд мужчины, опустила голову, сгорая от стыда.

– О чем вы так задумались, когда я пришел?

– Да так, ни о чем, – еще больше покраснела Эмма.

– Наверняка это было что-то важное, ведь, перед тем как войти, я постучал дважды.

Щеки Эммы горели. Она сосредоточилась на уборке, молясь, чтобы Гидеон этого не заметил.

– Ваша бабушка ждет вас.

– У меня в запасе еще десять минут. Вы ведь представляете, что она мне скажет, если я явлюсь раньше? Кстати, кроме меня, кто-нибудь еще приглашен на чаепитие?

– Насколько я знаю, нет.

– Ясно. – Его голос звучал разочарованно?

Эмма оставила бесплодные попытки спасти бумаги и подняла глаза на Гидеона.

– А вы ожидали кого-то еще здесь увидеть?

– Нет. – Его ответ прозвучал несколько неискренне, но Гидеон быстро сменил тему. – Ну, каков уровень нанесенного ущерба?

Значительный. Вся утренняя корреспонденция залита чаем, так же как и заметки, касающиеся завтрашней повестки дня, и служебные записки. Даже подумать страшно, сколько времени займет восстановление всех этих бумаг.

– К счастью, самые важные документы удалось спасти.

– Вы это имеете в виду? – Гидеон с интересом заглянул в спасенную им папку и изумленно поднял бровь. – Компания реконструирует «Лендмарк»?

– Так мне сказали. Ваш дядя Эндрю сегодня утром привез эскизы от дизайнера.

– Интересно. И что вы об этом думаете?

– Я только посредник в передаче информации, – пожала плечами девушка. – Я не вправе ее оценивать.

– Очень дипломатичный вариант ответа «Мне это не нравится». – Гидеон приблизился к девушке, в его глазах сверкали проказливые искорки. – Давайте же, мисс О’Рорк, мы оба знаем, что вы тоже заглядывали в эту папку хотя бы для того, чтобы проверить, все ли эскизы на месте. Каково ваше мнение?

– Я уже сказала, у меня его нет. – Она протянула руку, чтобы забрать у Гидеона папку, но он не дал ей этого сделать.

– У всех есть мнение. И я хочу слышать только правду!

Правду? Но Гидеон уже и так обо всем догадался: дизайн показался ей отвратительным. Но она никогда не скажет подобного вслух. Джош Сильберман считается одним из лучших современных дизайнеров, и, если верить Эндрю Кенту, компании удивительно повезло, что он согласился с нею сотрудничать. А учитывая тот факт, что Эндрю председательствовал в большем количестве комитетов, чем Эмма могла сосчитать, можно было предположить, что он знает, о чем говорит, а у нее просто нет нужного опыта, и она не поняла идею этого проекта.

– Ваш дядя в восторге от его работы.

На Гидеона ее фраза, похоже, не произвела никакого впечатления.

– Я в этом не сомневаюсь, Эндрю всегда такое нравилось. Но вы так и не ответили на мой вопрос. Что вы сама об этом думаете?

– Мое мнение не имеет никакого значения, ведь не я принимаю решения, – с нажимом произнесла Эмма.

– Учтите, ваши попытки избежать ответа на вопрос только разжигают мое любопытство. Как вам… – Он снова открыл папку и выудил оттуда один из эскизов предполагаемого номера отеля, на котором смешались беспорядочные серые и черные линии с вкраплениями голубых капель, – вот это? Ну же, расскажите мне.

Черт! Как он умудрился вытащить самый отвратительный эскиз в папке?

– Хорошая работа. Но холодная.

– Холодная?

– Комната, вся выполненная в серых и голубых тонах, будет выглядеть холодной и неприятной. Я бы предпочла более теплые оттенки. – «Например, цвет твоих глаз!» – шепнул внутренний голос. – И мебель тоже выглядит немного неудобной.

– Правда? Неужели даже эти очаровательные стальные скамьи с бархатной обивкой? – Гидеон даже не пытался скрыть сарказм.

– Не уверена, что даже ваш кот захочет спать на этом.

– На момент моего ухода Хинкли преспокойно дрых в раковине, так что не стоит использовать его как критерий качества.

– Я думаю, я просто не понимаю идею дизайнера.

– Сказала она, пытаясь снова быть дипломатичной, – рассмеялся Гидеон. – Скажите, если вам не нравится этот дизайн, что бы вам понравилось?

Эмма смущенно пожала плечами – она не слишком много знала о номерах отелей, тем более пятизвездочных.

– Удобная кровать.

– Что и все? Это главное?

– Хорошо, очень удобная кровать. Ничего не могу с собой поделать, я очень практичная девушка. В конце концов, находясь в номере, там я буду проводить большую часть времени.

– Неужели? – Мужчина иронично изогнул бровь.

– Я буду там спать, – поспешно добавила Эмма, почувствовав, что его мысли ушли в другом направлении.

– Конечно. Но удобную кровать можно найти и в дешевом мотеле, а в «Лендмарк» люди едут за впечатлениями и атмосферой сказки.

– Лучшее для лучших, – ответила Эмма расхожей в отельном бизнесе фразой.

– Именно, и мы должны соответствовать их ожиданиям.

Гидеон устроился на краешке стола Эммы, все еще держа в руках папку. Девушка не могла оторвать взгляд от его длинных, красивых пальцев, сильных, мозолистых ладоней. Это были руки человека, который не боялся работы.