Рождественский поцелуй - Сара Ней

Я видел, как ее выразительные зеленые глаза сверкали от успеха клиента.

Она великолепная. Необычная, настоящая.

Красивая.

— О черт. Я вижу этот взгляд. У тебя все плохо. — Джейсон просто не затыкается.

— Может оставим это?

— Держу пари, у нее уродливый рождественский свитер, и она не думает, что он уродливый. — Внезапно у него появляется идея, и его лицо загорается. — Эй! Тебе стоит спросить, не захочет ли она пойти с тобой на вечеринку Линдси.

Я стону.

— Я не пойду на эту вечеринку.

— Черт возьми, ты однозначно пойдешь! — кричит он. — То, что ты проиграл конкурс свитеров в прошлом году, не значит, что ты можешь уклониться от участия.

— Я не уклоняюсь, придурок, просто отказываюсь носить свитер Гринча, который Эддисон подарила мне на Рождество в прошлом году.

Эддисон — жена Джейсона.

— Ты проиграл конкурс уродливых свитеров — этот свитер был твоим призом. Ты должен лелеять это дерьмо, придурок. — Он снова скрещивает свои огромные руки. — Кроме того, ты обязан его надеть. Это наша семейная традиция.

Я фыркаю.

— Какая традиция? Вы женаты всего пару лет.

— В июне исполнится пять.

— Неважно. Этого недостаточно для традиции.

— Это достаточно долго для меня и моей миссис, так что этого достаточно и для тебя.

Мне нечего на это сказать, поэтому я ничего не говорю.

— Как человек, который пополняет твой банковский счет, я решительно требую, чтобы ты пришел на вечеринку Линдси. Попроси девушку пойти с тобой.

Он встает, потягивается и направляется к двери.

— Полагаю, эта встреча закончена?

— Ты не можешь оторвать взгляд от вон той кабинки, так что, в любом случае, в этом нет смысла. Я поймаю тебя позже, чувак. — Джейсон оборачивается и указывает прямо на меня. — Не опаздывай на вечеринку, придурок.

— Хорошо.

— В семь часов.

— Я знаю, во сколько начало.

Он хихикает и начинает уходить. Но затем останавливается, пятится назад и кладет руку на мой дверной косяк.

— И не забудь свитер.

Мой взгляд скользит к кабинке Мэг. Она смотрит, как Джейсон неторопливо идет по устланному ковром коридору, и улыбка озаряет все ее лицо.

Улыбка, которая исчезает с ее губ, как только девушка оглядывается и видит, что я наблюдаю за ней.

Глава 2

«Отсутствие служебного романа сдерживает меня в профессиональном плане».

Я люблю торговые центры в преддверии Рождества.

Суета и ажиотаж, которые не выносят нормальные люди. Запах фуд-корта, особенно булочек с корицей. Печеные крендельки и печенье. Давайте не будем забывать о музыке, украшениях и детях, стоящих в очереди на встречу с Санта-Клаусом. Есть что-то волшебное в детской вере в то, что наемный работник может осуществить все их мечты.

Бедняжки.

Одна из моих любимых частей лавки Санты — это фотографии охваченных ужасом и плачущих детей, которые попадают в социальные сети. Знаю, знаю, это делает меня сумасшедшей, потому что я должна испытывать сочувствие, но во мне этого нет. Ничего не могу с собой поделать — эти фотографии абсолютно уморительны.

И вот я здесь. Нет, я не рыщу по торговому центру в поисках идеального подарка. Нет. Я нахожусь в поисках другого вида совершенства: идеального платья.

Тяжело вздыхаю, незнакомая с этим торговым центром или с тем, где найти этот волшебный наряд.

— Могу я помочь тебе, дорогая? Выглядишь потерянной. — Густой техасский протяжный говор появляется из ниоткуда и пугает меня до смерти.

Я поворачиваюсь и вижу женщину с самой большой копной волос, которую я когда-либо видела в своей жизни — кажется, такие называют «ульем» — смотрящую на меня. На ней больше косметики, чем на Тэмми Фэй Бейкер (Благослови Господь ее душу), и она жует жвачку, как лонгхорн (прим. Имеется в виду «лонгхорн» — всемирно известный бык ставшей гордостью и символом Техаса. Так же пренебрежительно называют самих жителей Техаса). О боже, я только что упомянула техасца?

Конечно, у меня нет права судить ее. На мне прозрачные лосины Санты.

Кроме того, у этой женщины огромная, манящая улыбка на лице, а я узнаю дружелюбное лицо, когда вижу его.

— Да, мэм. — Вот я снова говорю по-техасски. — Мне нужен наряд для рождественской вечеринки в офисе.

Она дважды жует и щелкает жвачкой.

— Какой наряд ты ищешь?

Я качаю головой.

— Думаю, изящный. Милый. Может быть, что-нибудь блестящее?

Ее улыбка становится шире.

— Ну, ты в нужном месте, дорогая! Мы специализируемся на блеске.

Должно быть, я выгляжу испуганной, когда женщина берет меня за руку и тащит в свой магазин.

— О, не бойся, дорогая. — Она смеется. — Ронда хорошо о тебе позаботится. Кстати, меня зовут Ронда. — Женщина берет меня под руку и ведет в заднюю часть магазина. — У нас здесь есть все, что тебе когда-либо понадобится из офисной одежды. Платья, брюки, рубашки, ковбойские штаны… называй, как хочешь. Я уловила суть?

Ковбойские штаны? Я правильно расслышала?

Пока она показывает мне все вокруг, все, о чем я могу думать, это то, что я никогда в жизни не видела столько кожаной бахромы, стразов и бирюзового цвета. В этом городе что у каждого есть пара кожаных ковбойских штанов? Они повсюду. Я что-то упускаю? Потому что у меня ничего такого нет. И как мне заполучить пару этих розовых ковбойских сапог с шипами?

Или, может быть, я наткнулась не на то место…

— Просто походи вокруг и позови, если тебе что-нибудь понадобится, — говорит Ронда. — Я проверю новую опись, которая только что поступила.

Когда женщина с важным видом возвращается к выходу, обутая в синюю версию сапог, на которые я положила глаз, я обращаю свое внимание на стеллажи вокруг меня. Рубашки в клетку с заклепками, одежда в стиле вестерн и джинсовая ткань повсюду. Но потом я иду все дальше и дальше, мимо туфель, сапог и шляп, и натыкаюсь на одни из самых красивых платьев, которые я когда-либо видела. Однотонные платья с запáхом из тончайшего хлопка. Шелковистые платья-сорочки.

Конечно, они выставлены с ковбойскими сапогами, но они идеальны.

Я хватаю одно платье, потом другое, пока у меня не набирается целая охапка. Ковыляю к занавешенной гардеробной. Снимаю свой красный свитер, не зацепив рождественские гирлянды, нанизанные на крючковатые рожки Рудольфа. Леггинсы. Обувь.

И примеряю все подряд.

К сожалению… Тридцать минут и двенадцать нарядов спустя, я не ближе к поиску платья, чем была, когда