Иди ко мне… - Лена Гурова

— Детям пора отдыхать. В другой раз. — Отвертелась Гуля и потянула меня на парковку.

В машине никого не было. Ключи от неё взяла Сонечка, она недавно получила права и практиковалась при каждом удобном случае. Но, зная, что с нами дети, оставить без машины, это было уже совсем не по-соньковски. И где её искать?

— Лиза, прости меня, я же не знала. Хотя могла бы догадаться по твоей аллергии на эту Годзиллу. Расслабилась, несостоявшаяся оперша.

— Чего уж теперь. Лучше думай, где её искать. Ещё не было такого, чтобы она оставила своего Олежку больше, чем на пять минут. Помимо работы, конечно. Как-то неспокойно у меня на душе. Да что ты ей сказала?

— Да посмеялась над твоей неадекватной реакцией. Ну, правда, хотела развеселить, описывая твои выпученные глаза и потерю аппетита, как один из способов похудения. Она спросила, на кого? Ну, я и ответила…

— Домой нельзя, Алевтина Сергеевна переполошится. Да и не пойдёт Сонька без Олежки туда. Что делать? Ну, стражница, твой ход?

— Сначала детей нужно пристроить. С ними много не набегаешься. А ты вспоминай, куда она может ещё пойти, к кому?

— Только на кладбище к Павлу. — Отрезала я. — Больше не к кому.

Пока суд да дело, моя крошечка заснула на руках, Олежка, «прислонютый», начинал подвывать, только Мишенька, как стойкий оловянный солдатик, лупился на мать и не капризничал.

— Тут рядом Мишка со своей мадам квартиру снимают. Давай к ним. Чего ты, не бойся, не сожрут! — Увидев протест в моих глазах, успокоила Гуля. — Из двух зол выбираем меньшее. Никто не виноват, что мы, все три, влачим существование матерей-одиночек, не на кого опереться. Пошли, другого выхода нет.

Дверь открыла женщина приятной наружности, немного азиатка, одетая, как для похода на какой-нибудь раут. Кларисса. Так близко я её не видела. Везёт же мне на восточных персонажей последнее время. Мы поздоровались, пропёрлись в комнату, брякнулись на диван.

— А Миша дома?

— Уже на подъезде. Откуда у вас столько детей? А вы — Лиза?

Я растерялась. Откуда она мена знает? Но сейчас было не до этого, ответы на другие вопросы интересовали больше. Я кивнула. Гуля вкратце обрисовала ситуацию. Диночку пристроили быстро, она спала, а вот Олежка никак не хотел отлипнуть от меня, плача уже навзрыд. Я сама уже была готова разреветься, когда в комнату вошёл Исаев.

— Что за рёв? Мужчины не плачут, они огорчаются. А вы чего тут? — Он увидел меня, и немного опешил.

Его жена смотрела на нас в упор, ей не понравилась реакция мужа на непрошенную гостью. Я постаралась сделать ещё более озабоченное лицо и отвернулась. Путано объяснив, в чём дело и кое-как уложив пацанов, мы рванули на выход.

— Вы куда? — Мишка, явно, намеривался отправиться на поиски с нами. — Одни, в ночь? Обалдели? Только со мной!

— А я одна с чужими детьми? — Резонно заметила его жена. — Ну, уж нет, оставайся! Ничего с ними не случится, большие девочки уже. Кто-нибудь из вас водит машину? — Мой кивок не заставил себя ждать. — Вот и отдай ей ключи.

— Спасибо, не надо, мы на такси поездим. Я чужие машины не вожу.

— Так, я останусь. — Гуля приняла решение. — От меня толку ноль, я мало что ведаю и водительскую грамоту так и не осилила. Давай, Мишка, забирай Лизку и вперёд, время идёт.

И вытолкала нас чуть ли не взашей.

Во мне вершилась революция. Готовая вперёд на баррикады, я, с другой стороны, трусила и не знала, как себя вести. Прожигающий взгляд Клариссы оставил на мне «чёрную метку», Лизонька Романова ощущала себя пойманной врасплох террористкой, не успевшей подложить тротил в нужное место. Это бесило и выводило из равновесия. Я никак не могла взять себя в руки, сосредоточиться не получалось, на приказы мозга моя душонка не реагировала. Да, видимо, ночные метания и рассуждения не прошли даром, находиться рядом с Исаевым стало тревожно, даже, опасно. А тем более, куда-то ехать вдвоём. Главное, не смотреть в его глаза…

— Сколько прошло времени? — Поинтересовался Мишка.

— Около часа. Я даже не знаю, в какую сторону бежать.

— Покрутимся вокруг и около. Может, она в каком-нибудь дворе сидит или прогуливается…

— Прогуливается!? Что ты несёшь? Не знаю, что должно было произойти, чтобы Соня настолько оставила Олежку. Звони маме Але, спроси меня, потом её. Звони.

Нет, нет её дома, что и следовало ожидать. Мы объездили все дворы в радиусе километра, спрашивали у прохожих и таксистов, обошли кафе и ресторанчики на этом околотке, хотя эта идея сразу была провальная.

— Остаётся только кладбище. Её никогда не останавливало время суток, она запросто могла отправиться к своему Павлику и ночью. Правда, в последнее время ничего такого замечено не было. Ну, я не знаю…

— Смотаемся, для очистки совести. — Мишка рванул и через пять минут мы были на месте.

И только тут я запаниковала. Ни одного фонаря, понятно почему, ни ляли, ни машины, ни даже пары собачек, вертящихся здесь днём в большом количестве. Зловещая тишина, жуть. На меня напала икота, что-то новенькое, не припоминаю такого в моей жизни.

— Ты боишься? Посиди в машине, я один схожу.

Как будто одной в машине — не то же самое.

— Нет! Я с тобой! — Икнула и вцепилась в его руку, как в спасательный круг.

Куда мы идём в этой темноте, было совершенно непонятно. Мишка твёрдо ступал по земле, а я, как тряпочка, висела на его руке. Мы даже не сообразили позвать Сонечку по имени, «охраняя покой и сон усопших». По разложенным свежим цветам на плите у Павла стало понятно, что моя сестричка была здесь. И куда теперь? Мишка покрутился с фонариком окрест, я, всё-таки, покричала тоненьким от ужаса голоском, была зацеплена и препровождена в машину.

— Попей воды, в бардачке. Сейчас бы стакан водки, в самый раз. — Мишке тоже было не по себе.

— Ты стал пить?

— От такой жизни не только запьёшь, танцевать и петь начнёшь, несмотря на плоскостопие и неимение слуха. Куда дальше?

— Давай подъедем к нашему дому, попробуем понять, может она уже там.

Я закрыла глаза, читая про себя «Вспоможение божие». А Мишка привёз меня к моему дому, в окнах темно. Естественно, я же живу у Мостовых.

— Здрасьте-мордасьте. Ну и куда тебя принесло?

— Ноги сами привели.

— Или колёса привезли? Как собачка, по нюху или по следу. Ну, раз уж мы тут, давай разделимся. Я проведаю квартиру,