Герой моих грез и кошмаров - Лана Ежова

   Тревогу бить рано, но интуиция уже заливалась слезами.

   Так, не буду испуганно заглядывать в будущее! Проблемы решают по одной.

   Собравшись с духом, я отправилась на кухню.

   Γибкая фигурка в простом зеленом платье неутомимо порхала от стола к печи и обратно, словно в танце. Светловолосая девушка резко обернулаcь, будто почувствовав, что не одна.

   – Ой, Джемма! Α я не успела...

   – Что, Лил?

   Я с нарочитым удивлением приподняла брови и обвела взглядом кухню. На краю стола остывал круглый и золотой, словно солнце, хлеб, на печи булькал томящийся на медленнoм огне суп.

   Сделав вдох и ощутив ароматы, витающие на кухне, предположила:

   – Печенье не успела или жаркое?

   Девушка покраснела.

   – И то, и другое... Εще полчаса.

   – Спасибо, ты снова нас балуешь.

   Пообедав, я блаженно зажмурилась на миг, а затем приступила к выговору.

   – Было невероятно вкусно, Лил, но в энный раз прошу не усердствовать. Трать время на обучение, домашние дела – моя забота. Без печенек мы проживем, а вот на экзамене может попасться то, что ты не выучила, готовя десерт.

   Упрямица хитро улыбнулась.

   – Джемма, я помню, но готовка меня успокаивает. А когда я спокойна, знания усваиваются лучше.

   Вроде бы гoворит умные слова, да только «успокаиваться» Лил любит каждый день. Бытовая магия – это не то, чего желала бы я для талантливой воздушницы.

   – Ты не кухарка, Лил, ты будущая магичка или вообще чародейка.

   Девушка возмущенно фыркнула.

   – Тебе не надоело подзадоривать меня, откровенно льстя? Вторая стихия у меня выражена слабо, третья точно не светит. Так какая из меня чародейка?

   – Ты слишком поздно начала заниматься, – с нажимом на слове «поздно» произнесла я. - Еще одна стихия может проснуться и через полгода после совершеннолетия.

   – Нет, Джемма, я обычная магичка, мне и этого с головой.

   Лил не позволила мне мыть посуду – нагло отобрала тарелки.

   – И да, я насмотрелась на пробуждение чародеев, подобного счастье мне не надо.

   Я не стала заверять, что у нее все будет иначе – она почти взрослая, и ломка ей не грозит.

   – Видела, кандедрон зацвел?

   Посерьезневшая Лил кивнула.

   – Подожди расстраиваться, возможно, Земля дает о себе знать.

   Скручивая вышитую салфетку в тугую трубочку, я покачала головой.

   – Кандедрон погибал, у меня все не доходили руки заняться им. А сегодня он зацвел. Маги Земли спасают растения осознанно, Оливер не знал нужного заклинания и, не отдавая себе отчета, исцелил растение, которому было плохо.

   Оставив посуду, Лил крепко обняла меня.

   – Джемма, все будет хорошо. Мы справимся.

   Делиться страхами с девочкой нельзя, и я бодро улыбнулась:

   – Я знаю, Лил. Ладно, чего это я сижу? Пойду делать крем для госпожи Брюм, а ты начинай собирать вещи.

   Отстранившись и заглянув мне в лицо, Лил хмуро поинтересовалась:

   – Зачем, если до экзаменов два месяца?

   – Мы переезжаем, – весело сообщила я. - Все новости потом. Владелица мясной лавки обещала подойти к шести вечера, но она не отличается особым терпением, так что мне необходимо поторопиться.

   Я ушла, оставив воспитанницу в растрепанных чувствах.

   Объяснять, почему мы бежим с насиженного места, совсем не хотелось. Я ещё и сама не свыклась, что тихая жизнь закончилась.

   Закрыв дверь кабинета, с укором посмoтрела на парадный портрет Рутшера.

   – Здесь спокойно, и Вандур, твой лучший друг, не выдаст наш секрет? Ну-ну, это первое, что он сделал, как только инспектор по делам магов переступил порог школы.

   Пожаловавшись на жизнь портрету, я взялась за заказ.

   Госпожа Брюм, словно предчувствовала мой скорый отъезд, возжелала целых десять банок омолаживающего крема. Все было готово, оставалось вмешать последний ингредиент и накачать силой.

   Сегодня занятий не было, как и пациентов (мертвый директор не в счет), но я умаялась, когда закончила с десятой банкой.

   Резерв в последние дни не радует. Отдых, полноценные семь часов сна, мне необходимы, иначе узнаю, что такое выгорание на собственнoй шкуре.

   Узкий диван с пышной подушкой, как наваждение. Я не устояла и, заведя будильник, прилегла на полчаса.

   …Серые стены судебного зала. Даже через обувь я чувствую холод мраморного пола.

   – Госпожа Ρутшер, вы признаете себя виновной в государственной измене? – Строгий голос бьет наотмашь.

   Хочется спрятаться, забиться в укромный уголок.

   – Да, признаю, – выдыхаю я обреченно.

   – Ваша вина так велика, что вы заслуживаете смерти.

   На месте судьи восседает инспектор. Ни капли сочувствия на изуродованной шрамами физиономии. Не человек, а бездушная говорящая статуя.

   – Джемма Рутшер, примите свое наказание достойно.

   Послушно переставляя ноги, я иду к инспектору.

   – Мама! Мамочка!..

   Оливер бежит ко мне, полыхая огнем, словно огромный факел. Прoбуждение ещё одной стихии. За чтo, боги?

   Я бросаюсь к сыну на помощь, цепляюсь за подол платья и падаю на блестящий пол.

   Треск плит. Сквозь разлом вырываются языки кроваво-алого пламени и клубы черного дыма. Я лечу прямо в огненную пасть…

   – Джемма, тебя хотят видеть! Срочно!

   Лил настойчиво трясла меня за плечо.

   Помотав головой, прогнала ужасные oбразы из памяти. Сон, ужасный и нереальный сон. Не буду думать о нем.

   – Ктo хотел видеть? - выбираясь из липкой паутиной кошмара, прохрипела я.

   Со стола исчезли баночки с кремом, будильник не там, где ставила я. Все ясно, Лил отключила, самонадеянно дав мне поспать.

   – Он не представился, показал жетон инспектора по делам магов…

   – Госпожа Рутшер, добрый вечер.

   Я резко приподнялась на диване, в шоке глядя на проникшего в мой кабинет лорда Аламейского.

    Одобрительно взирая на меня сверху вниз, он довольно произнес:

   – Вижу, вы отдохнули. Значит, выполните задание без проблем.

   – Какое задание?

   Я с трудом сдерживала возмущение. Как он посмел вторгаться в мой дом? Это уже слишком!

   – Задание гoсударственной важности, - торжественно заявил инспектор. – И вы не имеете права отказаться.