Волчья ягода - Юлия Флёри

Вот только автобус не останавливался. Он неловко «ковылял» по ухабистой дороге и чинно раскачивался, скрипя всевозможными деталями. Мама сзади бежала очень быстро. Она что-то кричала. Наверно, напоминала о том, что плакать нельзя и Мира держалась. Она держалась изо всех сил, хотя становилось всё страшнее, всё беспокойнее. А потом парень, который толкнул Миру в автобус, поравнялся с мамой. Он схватил её за плечо, дёрнул на себя и вдруг ударил. Ударил прямо в лицо и навалился всем весом, сталкивая с дороги в каменистый кювет. Сцепившись, точно в схватке, они покатились туда вместе. Мира вскрикнула снова и теперь заревела в голос. Она испугалась. Она бросилась к двери, требуя, чтобы её выпустили. Немедленно. Сейчас. Ненавистная женщина схватила её, обездвиживая, и прижала к себе всем крохотным тельцем. Мира кричала, изворачивалась, брыкалась, но всё казалось бесполезным. И тогда она затаилась. Женщина что-то приговаривала. Тихо, жалобно, будто молитву. Мира отдышалась, незнакомка в успокаивающем жесте погладила её по голове. И вот тогда Мира рванула. Быстро, резко, изо всех сил. Рванула и снова прильнула к мутному стеклу автобуса. Она видела, как мама выбралась из кювета, как она побежала. Снова. Но была уже очень далеко. Она не успеет. Слёзы из солёных стали горькими и невозможно горячими. Так, что жгло щёки. А следом за мамой из кювета вылез и парень. В этот раз её, обессиленную, он нагнал куда быстрее. И снова ударил. Мама больше не встала.

Мира проснулась от собственного крика. Она дёрнулась всем телом, подскакивая, она сжала кулаки до судороги в пальцах. А ещё она, действительно, плакала. Слёзы раздражали глаза, и от них захотелось избавиться. С какой-то отчаянной злостью Мира принялась тереть глаза руками, пока не раздалось обеспокоенное:

– Мирка, что?! – вскрикнул вошедший Ванька и подбежал к ней. – Опять этот твой сон? – он участливо склонил голову и прижался щекой к её коленям. – Почему ты никогда не рассказываешь, что тебе снится?

– Потому что я не помню, – соврала Мира.

Она всегда врала, не желая делиться чем-то… чем-то, безусловно, важным, но совершенно непонятным. Не сказала правды и сейчас. Погладила Ваньку по лохматой голове и старательно выдохнула: «Это был просто сон». Ваня никогда не спорил. Нет и нет. В конце концов, здесь, в этом месте, у каждого были свои секреты.

– Зырь, что поднял! – забывая о недавних слезах и позволяя забыться самой Мире, сверкнул Ванька азартным взглядом и достал из кармана потёртой джинсовки золотые часы.

Он ловко перебрасывал их из одной ладошки в другую и опасливо прижал к груди, поймав на себе взгляд Миры.

– Ты где это взял?! – зло зашипела она, осматриваясь по сторонам, но в подвале, кроме них, никого не было.

– Где взял, там больше нету! – обиженно засопел Ванька и не позволил Мире рассмотреть занимательную вещицу ближе, зажал дорогой браслет часов в кулак и, только дразня, помахал перед её лицом циферблатом.

Впрочем, и этого хватило, чтобы осознать, что вещица не из простых. Известный швейцарский бренд, броский логотип. Мира беспомощно простонала и пригладила ладонями волосы.

– Выброси, немедленно! – процедила она в приказном тоне, но Ванька оттого только больше насупился, сверкнул волчьим взглядом и упрямо поджал губы.

– Вот ещё! Скоро зима. Ты это не хуже меня знаешь. А у тебя, вон… из обуви, только дырявые кеды.

Мира тут же подобрала ноги, стыдливо пряча от пронырливого взгляда потрёпанную обувь.

– Лысый за такой браслетик раскошелится, вот увидишь, – мечтательно потянул он, делая внушение взглядом. – Честно, конечно, не рассчитает, но ещё поторгуемся, ты меня знаешь.

Ванька задорно подмигнул, а Мира в каком-то нехорошем предчувствии прикрыла глаза.

– Ты где их взял, я тебя спрашиваю? – настойчиво цедила она, и Ванька вздохнул, мученически скривился.

– Ну, шёл там один… – мальчишка раздосадовано сплюнул. – Да в хлам просто! – принялся оправдываться он. – А рядом никого! Я подошёл, попросил прикурить. Этот… уставился на меня, а два слова связать не может. Принялся хлопать себя по карманам, тут-то я часики и присмотрел.

Мира в отчаянии простонала.

– Да ты не бойся. Никто меня не срисовал!

Ванька деловито скрестил руки на груди, но тут же совершенно по-детски прильнул к Мире в попытке получить порцию нежности. Она осторожно провела ладонью по непослушным, торчащим во все стороны волосам и уступчиво вздохнула.

– Ты… знаешь, что… не говори пока никому, хорошо?

Ванька вскинул на неё свои небесно-голубые глаза.

– Ты о чём?

– Ну… не торопись… А если всё тихо, то отнесёшь часы Лысому, как и собирался.

Мальчик недовольно прокашлялся.

– Мирка, ты понимаешь, я уже передал через Щирого, что часы у меня на руках. Ну… чтобы там… без этих гнилых пантов обошлось, мол, сегодня денег нету, давай завтра или ещё чего… Всё будет хорошо! – поторопился заверить Ванька и Мира пересилила себя, выдавила улыбку.

Ваньку, понятное дело, она не обманула, но даже так сумела внушить некоторую долю спокойствия. Мальчишка поднялся с местами прогнившего тюфяка и подал Мире руку, подтягивая и её следом. Он окинул рассеянным взглядом укромные углы подвала и с неуверенностью потянул:

– Мирка, у нас пожрать что-нибудь осталось? Кишки сводит…

Ванька невольно прикрыл рукой трубящий о голоде живот, а Мира, наконец, опомнилась, оживилась и принялась спешно переворачивать скудные запасы. Она копошилась в груде пустых жестяных банок, ругая себя почём зря за ротозейство.

Понятное дело, прятать еду у них было не принято. Всё, что удавалось достать, делилось по-честному. Но Мира умудрялась всегда оставить дольку от своей порции – Ваньке нужнее. Это он мотался по всему городу в поиске маломальской прибыли, это у него внутри энергия сжигалась, будто при атомном взрыве. А сама Мира могла и потерпеть. Вот и сейчас она сумела-таки выудить затёртый пакетик с хлебом и бутербродной колбасой. Стыдно сказать, но эту колбасу она нашла в мусорном баке за рынком. Тогда Мира едва унесла ноги, скрываясь от местных держателей ресторана «Три шкатулки». Впрочем, пацанам она сказала, что купила колбасу на украденные в толпе деньги. Те хоть и покосились на неё с подозрением: Мирка воровать не умела, но всё же смолчали. А вот на рынок показываться перестали все разом. Стоит ли сомневаться, что за эту выходку бока при встрече им ещё намнут… Вот и Ванька при виде такого угощения потупил взгляд и слегка покраснел.

– Зря ты Мирка спуталась с рыночными барыгами, – глотая крупные куски бутерброда, будто голодный пёс, буркнул он. – Хрен они тебе эту колбаску забудут… Проверку тогда ждали и всю просрочку спрятали в баки, а