Медведь - Лина Филимонова

— Разве ты не хочешь узнать, что там случилось?

— Не хочу!

— Почему?

— Неинтересно.

— А вот мне очень интересно…

Дверь открывается. На пороге стоит Медведь. С перекошенным от злости лицом. И с налитыми кровью глазами.

— Это ты… — он бросается в мою сторону.

Я делаю шаг назад. Но Варлам крепко держит меня за руку. И командует:

— Так. Заходим. Разбираемся внутри. Ор не устраиваем.

Мы в номере.

Михей стоит перед нами. Вроде, живой. И даже здоровый. И красивый… Голый. В одном лишь полотенце на бедрах.

Я вижу, что кровать разобрана. Луж крови там вроде не наблюдается. Но подробностей мне издалека не видно.

Он что, так и не лег туда? Фух… Чувствую огромное облегчение.

А чего тогда орал?

Такой же вопрос возникает и у Варлама.

— Что за шум?

Михей смотрит на меня. И выпаливает:

— Она бешеная! Ее в психушку надо сдать.

— Что случилось?

— Да ничего. Иди. А ее оставь здесь. Я с ней сам разберусь…

— Э, нет. Так не пойдет. Это моя свадьба. И вы мои гости. Тут я за все отвечаю и во всем разбираюсь.

Мы с Медведем стоим напротив друг друга и молчим.

— Рассказывайте! — командует Варлам. — Оба.

И тут Михей медленно поворачивается к нам спиной.

Я вижу, что она вся в кровавых царапинах. У меня сводит судорогой низ живота. И резко кружится голова.

Что я натворила?!

Он прав. Я бешеная…

Но все-таки ему сильно повезло, что он в полотенце. А мог бы прям сесть на осколки своей упругой задницей… Хорошо, что не сел!

— Та-ак… — произносит Варлам.

— Она мне осколков в постель насыпала, — сообщает Медведь Волчаре.

Ябеда!

Варлам кому-то звонит, просит срочно принести аптечку.

Я сгораю со стыда.

— Очень больно? — спрашиваю Медведя.

— Невыносимо! — рявкает он на меня.

Я вся сжимаюсь.

Через пару минут в номер стучится водитель Варлама с аптечкой в руках.

Михей садится на стул. Варлам спокойно, с таким видом, как будто занимается этим каждый день, начинает обрабатывать порезы.

Михей шипит и дергается.

— Что там?

— Ничего страшного. Просто царапины, — успокаивает его Варлам. — Что разбила? — спрашивает он меня.

— Бутылку от боржоми. Мелкие осколки я убрала.

— Грамотно, — кивает Варлам.

Я не знаю, куда деваться от невыносимой неловкости и стыда. Пытаюсь помогать Варламу. Но у меня все плывет перед глазами…

— Юль. Что на тебя нашло? — спрашивает он. — Я уверен, просто так ты бы такое не отмочила.

Я тоже в этом уверена! У меня были совсем другие планы на сегодняшний вечер. Я думала, мы с Медведем проведем его мило и романтично. А не вот так вот…

Но я не хочу ябедничать!

— Юль…

Варлам смотрит внимательно и сочувствующе. И я не выдерживаю.

— Он сказал, что на таких, как я, не женятся. Мол, такие, как я — для секса на одну ночь. Предлагал перепихнуться разок.

— Михей, ты бухой что ли? — удивленно обращается Варлам к спине друга.

— Нет, — бурчит тот.

— Что за нахрен? — возмущается Варлам — Малой, ты какого х… лешего девушек обижаешь? Да еще подруг мой жены. Я тебе сейчас сам стекла насыплю в ж… В физиономию.

— Ну погорячился немного…

— Извинись немедленно!

— Извини, Юля, — произносит Медведь.

Надо же, как он слушается Варлама!

— Извиняешь его? — спрашивает меня тот.

— Да… — выдыхаю я.

— А теперь ты извинись, — обращается ко мне Варлам.

— Я?

— Не, ну он, конечно заслужил трепку. Но стекло в постель… все же перебор. А если бы оно ему на х… на что-нибудь нежное попало? Нельзя так с мужиком.

— Извини, Михей, — искренне произношу я.

— Извиняешь? — спрашивает Варлам.

Медведь молчит.

— Михей!

— Да проехали. Сам нарвался. Я же не знал, насколько она бешеная…

* * *

— Все, — говорит Варлам, закончив обработку. — Жить будешь. Кровотечений нет, царапины неглубокие.

— А вдруг у меня заражение крови?

— Вряд ли.

— Может, она своего бешеного яда добавила…

— Она о тебе позаботилась. Убрала мелкие осколки. Цени это! — скалится Варлам.

— Она чокнутая!

— Ты ее обидел. Сильно.

— Словами!

— Юленька, тебе в детстве не говорили: обозвал тебя мальчик дурочкой, обзови его в ответ. А не откусывай ему голову…

Варлам откровенно хохочет.

Я вроде как чувствую облегчение. Все обошлось… Я натворила дел. Но без каких-то жутких последствий.

Но Михей, попробовав согнуться в разные стороны, начинает громко стонать.

— Может, ему скорую вызвать? — встревоженно предлагаю я. — На всякий случай.

— Не надо! — орет Михей.

— Медведь у нас панически боится врачей.

— Серьезно?

— Ничего я не боюсь! Не надо мне скорую. Все нормально.

— Так, — Варлам встает. — Я пошел. У меня без вас дел хватает.

Я следом за ним двигаюсь к двери.

— А ты останешься здесь.

— Что?!

— Видишь же, Михею плохо. Присмотри за ним. Проследи, вдруг у него температура поднимется.

— Да ничего у меня не поднимется! — вопит Медведь.

— Уверен? — ухмыляется Варлам.

— Я с ним не останусь!

— Так. Тихо! — властно рявкает Варлам. И смотрит на меня — Я пошел. Ты остаешься с пострадавшим по твоей вине Михеем. Его жизнь и здоровье на твоей ответственности. Если что — зови моего водителя и везите его в ближайшую больницу. Тут недалеко. Меня не беспокоить!

Варлам выходит, закрыв за собой дверь.

А я стою спиной к Медведю и боюсь повернуться…

7

Юля

— Я, наверное, уберу осколки, — говорю я, пытаясь придать голосу уверенность.

И только после этого медленно оборачиваюсь. И тут же резко отступаю назад.

Потому что Медведь, который до этого сидел на стуле метрах в трех от меня, теперь оказывается за моей спиной.

Как он так незаметно подкрался?

А, главное, зачем?

Я пячусь назад. Он надвигается на меня.

— Может, я лучше пойду? — лепечу я.

— Нет, — совершенно спокойно произносит он.

Шаг. Еще шаг…

Я упираюсь спиной в стену. Дальше отступать некуда.

А он…

Нависает надо мной всей своей мощной устрашающей звериной массой. Я вижу татуировки на его груди. Вижу косые мышцы пресса — мощную букву V, основание которой прячется под полотенцем…

Он голый. От него исходит жар. И что-то еще. Что-то животное и жуткое. Запах… Он пахнет зверем. Диким, лесным, хвойным и немного цитрусовым…

— Что ты собираешься… — лепечу я.

Одна медвежья лапа упирается в стену рядом с моей головой. Вторая берет меня за подбородок.

Он смотрит в мои глаза. Ухмыляется. Его губы приближаются к моим…

Что он хочет сделать? Неужели поцеловать? После всего?! Вряд ли. А что тогда? Укусить? Сожрать без соли и перца?

Я не отвожу взгляда. Собираю в кулак всю свою смелость и уверенность. Я привыкла