Я – маг огня! - Викки Латта

– Мяу… – раздалось требовательное снизу.

Опустила взгляд. У ног, выписывая восьмерки, терлась пушистая прелестная кошечка.

– Вот чтоб тебе не превратиться в такую там, на карнизе, – устало посетовала я.

Ответом мне был полный укоризны взгляд химеры. Кошачья морда словно без слов возмущенно говорила: «И это мне вместо благодарности?» Хотя… наверняка мне это показалось. Питомица Силь, скорее всего, просто была недовольна: ей мало положили в миску.

Но я не успела досыпать корм, как дверь распахнулась, явив блудную хозяйку несчастной, не докормленной до состояния полного окабанения животинки.

– Ники, ты не поверишь, – с порога начала подруга. – Я прошла прослушивание! И с завтрашнего дня я выступаю в элитном клубе.

Она широким жестом захлопнула дверь и счастливо закружилась по комнате, а затем, смеясь, упала на кровать.

Облегающее алое платье с глубоким декольте и высоким разрезом до бедра, острые шпильки на стройных и казавшихся бесконечно длинными ногах – Силь была ожившей мужской грезой. И подруга умело этим пользовалась, еще в школе умудряясь с легкостью жонглировать целой толпой ухажеров.

– Ник, у нас есть чего-нибудь выпить? Мою победу надо отметить!

– Минеральная вода. – Я посмотрела на ополовиненную бутылку.

– А покрепче? – надула губки подруга, садясь на кровать.

– Из покрепче есть утюг. Он точно очень твердый. – Я кивнула на предоставленную гостиницей утварь. Та была громоздкой. И, судя по виду, созданной году в пятом. Причём не нашего века, а просто в пятом. До сотворения Периметра. – Им даже гвозди забивать можно. Я пробовала. С первого раза по самую шляпку загнала.

– Ники, какая же ты скучная, – махнула рукой подруга.

– На языке обычных людей это называется «прагматичная». – Я не стала обижаться и добавила: – Так что держи: вот это выпить, а вот это закусить.

С этими словами я поставила на прикроватную тумбочку рядом с Силь стакан и положила учебник.

– Ты издеваешься! – догадалась подруга.

– Есть немного, – не стала отпираться я. – Из-за твоей невнимательности Пуся чуть не выпала из окна. Тобой открытого окна.

– Ах! – вырвалось у Силь, и она от испуга закрыла рот обеими руками.

– Не переживай, сейчас с ней все в порядке. И со мной – почти – тоже.

И я кратко пересказала, как полезла за химерой и едва не упала. Правда, ту часть, где в номере обнаружился хозяин и что после этого произошло, я пропустила. Поэтому мое повествование вышло кратким.

– Извини. – Силь была действительно потрясена, огорчена и подавлена. И уже не лучилась радостью. – Я не подумала…

Она порывисто поднялась и обняла меня. А спустя несколько секунд я услышала рыдания.

– Прости, прости, прости, – судорожно затараторила подруга, всхлипывая мне в макушку. Она и так была выше меня, а уж на высоченных каблуках – и вовсе. Но сейчас подруга этого не замечала, дрожа всем телом.

В этом была вся Силь. Эмоциональная, ветреная, порой взбалмошная, но искренняя. И готовая прийти на помощь. Именно так мы с ней и познакомились.

Я тогда пришла в первый класс в начале учебного года, в стареньком платье, доставшемся от старшей сестры. За мой несуразный вид в заштопанной и чуть линялой одежде с чужого плеча меня и стали дразнить Эндрю Тинк и его прихлебалы. Они зажали меня в углу рядом с раздевалкой и, встав полукругом, так чтобы я не смогла убежать, начали толкать в плечи, обзывая «поношенной». Я уже приготовилась за это разбить нос главному обидчику, ну и его приятелям, если удастся, но тут на мою защиту неожиданно встала Силь. Она проходила мимо, услышала смешки и решила заглянуть за угол…

Правда, миротворец из нее вышел тот еще: по итогу нас пятерых все же вызвали к директору. У Тинка оказались подбитыми оба глаза, у одного его дружка на месте носа красовалась слива. Все это – моя работа! А вот третий был почти лысым и с расцарапанным лицом. Мастером альтернативной стрижки и макияжа выступила уже Силь. Она так крепко вцепилась в светлые лохмы обидчика, что едва не сняла с него скальп. Видимо, у нее сказался опыт девчачьих разборок, где основные приемы были выдирательно-царапательного плана.

Вызванные родители отреагировали по-разному: отец Тинка отвесил сыну подзатыльник за то, что его побила девчонка. Мой папа, которого вызвали прямиком с работы, был зол, но, узнав о сути произошедшего, тайком показал мне большой палец и подмигнул. А директора еще и заверил, что научит меня паре армейских приемов, чтобы я в следующий раз могла за себя не только постоять, но и попрыгать, побегать и приложить волшебной палочкой, выдранной из забора…

На это заявление мамочка одного из приятелей-задирал, того самого, ощипанного, едва не устроила истерику, грозясь, что напишет в департамент образования, чтобы нас с Силь отчислили из класса как опасных для общества. На что мистер Клеринс протянул ей бумагу со словами:

– Пишите, я передам брату, он рассмотрит…

Так я узнала, что дядя Силь – глава департамента образования. На этом скандал как-то сам собой стих.

Дома нас, конечно, отчитали, но, судя по тому, как в следующий раз, спустя пару месяцев, Клеринс расквасила нос Тинку, не меня одну папа тем вечером научил, как нужно давать сдачи.

С той приснопамятной выволочки у директора мы и сдружились с Силь. И пусть мы с ней были по характеру полными противоположностями и мне порой часто хотелось придушить эту рыжую заразу, но… Это была своя, родная ветреная зараза. И я никому не позволила бы ее обидеть. В моем отношении Силь думала примерно так же, правда «ветреная» заменяя на «занудная».

– Ну, давай рассказывай про свои пробы, и потом будем готовиться к экзамену, – успокаивающе похлопав подругу по спине, произнесла я.

– Прослушивание, – шмыгнув носом, поправила меня подруга и чуть отстранилась.

Силь не нужно было просить дважды. Она тут же поведала об элитном клубе «Звездное сияние» и о том, как она обошла других претенденток. И чем больше подруга говорила, тем ярче сияли ее еще недавно заплаканные глаза. В воодушевлении она начала размахивать руками, а под конец и вовсе пропела последние строчки песни, которая и принесла ей вожделенное рабочее место.

– Ты представляешь, завтра вечером мое первое выступление! – она буквально прокричала последние слова в порыве ликования и вновь закружилась по комнате, счастливо распахнув руки.

Химера