Дьявол в маске - Стефани Слоун

— Бренди. Сейчас же. Я жду там. — Он указал на комнату перед холлом.

Молодой человек ринулся выполнять поручение, балансируя подносом на кончиках пальцев, и позвякивание чашек обозначало его путь.

Герцог только успел войти в комнату и стать у стены, обтянутой кремовым дамастом, как слуга уже вернулся. Уилл одним глотком осушил бокал с бренди, затем поставил пустой бокал на поднос.

— Спасибо, дружище.

Слуга в ливрее с поклоном удалился.

Ощущая в желудке приятное тепло от бренди, Уилл поднялся по лестнице и достиг площадки, где стояли хозяева дома, встречавшие своих гостей.

Лорд Мэнсфилд, дородный мужчина, широко улыбнулся и протянул ему руку.

— Клермон, добро пожаловать. Много времени прошло с тех пор, как я имел удовольствие облегчить ваши карманы у Брукса, — добавил он, подмигнув.

— Если мне не изменяет память, Мэнсфилд, — протянул Уилл, — в последний раз, когда мы играли в карты, выиграл я.

— Да, так и есть, — с ухмылкой кивнул Мэнсфилд. — И еще…

— Ваша светлость, — перебила мужа леди Мэнсфилд, — наконец-то вы почтили нас своим присутствием.

— Добрый вечер, леди Мэнсфилд. — Уилл с достоинством склонил голову. — Благодарю вас за приглашение.

— Нет-нет, ваша светлость! Для нас огромная честь, что вы почтили нас своим присутствием. — Хозяйка протянула герцогу руку для поцелуя и сделала реверанс, при этом она краем глаза наблюдала, какое впечатление это производило на прибывающих гостей.

Лорд Мэнсфилд со вздохом посмотрел на Уилла. Покосившись на жену, пробормотал:

— Присцилла, веди себя прилично.

Уиллу очень хотелось усмирить хозяйку, бросив на нее холодный взгляд. Но он передумал — ведь у него появился прекрасный шанс показать всем, что он изменился.

Взяв толстые украшенные кольцами пальцы леди Мэнсфилд, он с легким поклоном проговорил:

— Это большая честь для меня, уверяю вас. Сказать по правде, я слишком долго отсутствовал на приемах, подобных…

Ласково посмотрев на него, хозяйка перебила:

— Да-да, слишком долго, мой дорогой мальчик. В прошлом месяце я случайно встретила ее светлость в Бете. Она такая милая женщина, ваша матушка. Когда же я спросила ее о вас, она тут же заговорила на другую тему. — Помолчав, хозяйка схватила его за руку и с заговорщическим видом добавила: — Было ясно, что она беспокоится за вас.

Уилл с трудом сдерживался. Ему постоянно приходилось напоминать себе о той роли, которую он сейчас играл, и это ужасно злило его. Но еще больше злило то, что ему приходится играть эту роль.

А эта женщина… Прерывая разговор, она называет его «дорогим мальчиком» — словно любящая тетушка из Абердина, имеющая смелость считать, будто читает мысли его матушки. Господи, за что же ему такое испытание? Ох, пережить бы это приветствие — и все остальные воспоминания об этом вечере покажутся пустяком.

Да так что же советовал ему там Кармайкл? А, считать!.. Считать и дышать глубоко.

Уилл начал медленно считать. Его грудь равномерно поднималась и опускалась, и на счет «тринадцать» он обрел спокойствие.

Высвободив руку из цепких пальцев леди Мэнсфилд, герцог заявил:

— Моя матушка — образцовая родительница. Я абсолютно в этом уверен.

Вежливо кивнув, Уилл отступил на шаг, твердо вознамерившись ускользнуть от слишком ласковой леди Мэнсфилд и направиться в бальный зал. Но она положила руку ему на плечо, пытаясь удержать его, и продолжила свою речь:

— Ах, мой дорогой мальчик, можете быть уверены, что я передам ей ваши слова при нашей следующей встрече. И еще я уверена…

— Дорогая, отпусти беднягу. — Лорд Мэнсфилд потянул жену к себе, освобождая Уиллу путь к бегству. — Займете мне место за карточным столом? — спросил он тотчас же.

Бросив благодарный взгляд на Мэнсфилда, Уилл кивнул:

— Да, конечно. Жаждете отыграться? Что ж, понимаю. Я тоже не люблю проигрывать.

Уилл еще услышал, как Мэнсфилд хихикнул у него за спиной, но тут толпа расступилась, и он направился к бальному залу, откуда доносился громкий смех. В дверях зала он остановился.

Сначала его ошеломил шум — гул голосов и возгласы удивления. И казалось, что все говорили только о нем.

Затем — жара! Сотни горящих свечей и еще большее количество людей, пребывающих в постоянном движении, — все это почти не оставляло в зале свежего воздуха. И все здесь выглядело так, как он помнил по прежним балам, которые посещал, будучи молодым человеком. Драгоценные камни сверкали и переливались всеми оттенками радуги, а туалеты на дамах — очевидно, самые модные в этом сезоне, то есть розовые, желтые и синие. И кого тут только не было — блондинки, и брюнетки, и рыжие!.. Были и юные жадные самцы, и пожилые вдовы, и седеющие лорды. Некоторые из них танцевали, другие разговаривали, а не приглашенные на танец девицы подпирали стенки, стараясь не выдать своего разочарования.

Но все это пустая трата времени. По его мнению, тут слишком шумно, чтобы беседовать о чем-нибудь стоящем. И слишком жарко, так что хотелось сбросить с себя всю одежду. К тому же эти люди понятия не имели о настоящем веселье, таком, чтобы были драки и много выпивки! Слава Богу, он предусмотрительно успел выпить бренди.

— Ты сердишься?..

Благодаря годам тренировки слова, которые прошептали слева за его спиной, не застали Уилла врасплох.

— А откуда ты знаешь, Нортроп? Ведь ты видишь только мою спину?

Джон Фицхардинг, граф Нортроп, подошел к Уиллу и стал с ним рядом.

— Мне и не нужно видеть твое лицо. — Граф показал на толпу вокруг; многие уже заметили присутствие Уилла, и, судя по их взглядам, это было для них неожиданностью. — На них ты и сердишься.

— Это твоя вина, знаешь ли. Рядом с тобой я всегда буду выглядеть устрашающе. — Герцог бросил на друга оценивающий взгляд. Разница между ними была слишком велика. Высокий широкоплечий Уилл с угольно-черными волосами и темно-карими глазами казался самим дьяволом по сравнению со стройным Нортропом, светловолосым и голубоглазым, обладавшим манерами истинного джентльмена.

Они примерно в одно и то же время присоединились к молодым коринфянам и стали друзьями, несмотря на различия практически во всем. Сдержанность Нортропа только подчеркивала дикие порывы Уилла, и граф не однажды спасал жизнь другу в те их прежние годы.

— Их привлекают не только твои мускулы и знаменитый взрывной характер, — сказал Нортроп, улыбаясь с некоторой долей сарказма. — Они не понимают, почему ты тут оказался. А не знать чего-нибудь — это для них неприемлемо. Ведь знание — сила.

Уилл ответил улыбкой на улыбку Нортропа.

— Черт побери, но почему человеку нельзя поискать немного развлечения, чтобы весь свет этому не удивился?