Скрытые таланты - Джейн Энн Кренц

— Попытка шантажа может быть успешной только в том случае, если вы уступите, — быстро сказала она. — Калеб, неужели вам безразлично, что кто-то пытается помешать нам вдохнуть новую жизнь в Уиттс-Энд?

— По правде говоря, мне в высшей степени наплевать, если кто-то хочет остановить шествие прогресса в Уиттс-Энде. Судя по тому, что вы рассказали мне о его обитателях, вашим шантажистом может быть кто угодно из этих неудачников, бежавших от нормального общества. Дело в том, что проблема эта не моя. Она ваша.

— Это вообще не обязательно должно стать проблемой. — Сиренити умоляюще взглянула на него. — Я и сказала-то вам об этих снимках лишь потому, что думала, вам следует о них знать. Я-то уж точно не собираюсь позволить какому-то шантажисту заставить меня отказаться от планов относительно Уиттс-Энда.

— Браво! Желаю удачи.

— Послушайте, я узнаю, кто послал фотографии, и поговорю с ним или с ней. Уверена, что кто бы ни был этот человек, он поступил так из страха перед переменами. Я смогу убедить его, что в Уиттс-Энде все останется в основном по-прежнему, даже если я организую эту торговлю по почтовым заказам.

— Вы собираетесь урезонить шантажиста? — спросил Калеб, пораженный ее наивностью.

— А почему бы нет? Я знаю всех в поселке. — Сиренити вздохнула. — Это мог быть Блейд, хотя я не представляю, как к нему попали снимки.

Калеб нахмурился.

— Блейд? Вы имеете в виду того жуткого типа — сервайвелиста[2], о котором вы мне рассказывали? Который держит целую свору ротвейлеров и разъезжает в машине, увешанной АК-47?

— Я не думаю, что это АК-47, — с сомнением сказала Сиренити.

— Какая разница? Этот парень — чокнутый.

— С Блейдом все в порядке. Его просто надо получше узнать. Он делает чудесные сорта уксуса на травах. Думаю, они прекрасно пойдут через мой каталог.

— Этот тип смахивает на опасного параноика с идиотскими галлюцинациями. Вы сами сказали: он убежден, что некая тайная правительственная организация плетет заговор, чтобы захватить власть в стране.

— А может, это совсем и не Блейд, — успокаивающим тоном произнесла Сиренити, и что-то в ее голосе давало понять, что она привыкла иметь дело с неуравновешенными натурами. — С таким же успехом это мог быть и кто-то другой.

Калеб обнаружил, что ему не нравится, когда его уговаривают и успокаивают, словно норовистого жеребца.

— Послушайте, вам нет необходимости выяснять, кто послал эти фотографии, пока я не решу, оставаться мне или нет вашим деловым консультантом.

Бледное лицо Сиренити побледнело еще больше, отчего веснушки у нее на носу и на щеках стали заметнее. Она внимательно посмотрела ему в глаза.

— Не могу поверить, что вы откажетесь из-за этого.

Калеб поднял брови.

— Любой, кто меня знает, скажет вам, что я всегда придерживаюсь определенных критериев в деловых отношениях. И я не намерен снижать эти критерии сейчас.

У Сиренити был такой вид, будто он только что окатил ее ушатом ледяной воды. Ее глаза впервые сверкнули гневом.

— Невероятно. Я и не подозревала, что вы такой самодовольный, напыщенный ханжа.

Калеб скрестил руки на груди.

— А я не подозревал, что вы из тех женщин, которые позируют в голом виде третьеразрядным фотографам.

— Как вы смеете говорить такие вещи? Вы ничего не знаете ни обо мне, ни об этих фотографиях. — Сиренити сделала два шага назад по направлению к двери. — Знаете, Калеб, вы и в самом деле были мне симпатичны. Я думала, вы славный.

— Славный? — Проклятие, подумал Калеб. Это почему-то оказалось последней каплей, переполнившей чашу. — Вы думали, что я славный?

— Ну да. — В блестящих глазах Сиренити появилось выражение неуверенности. — Мне показалось, что вас заинтересовали мои идеи относительно Уиттс-Энда. Что вы хотите помочь. Я думала, будущее этой общины заботит вас в такой же степени, как и меня.

— Плевать мне на Уиттс-Энд. — На этот раз Калеб не стал обдумывать свои последующие действия. Он решительно направился к Сиренити.

Почти целый месяц он терпел муки неудовлетворенного желания. Утешал себя вынашиванием планов будущего романа, пребывая в полной уверенности, что Сиренити влечет к нему так же, как и его к ней. Теперь все рушилось, и сознание этого, словно когтями, драло ему внутренности.

Сиренити осталась на месте, защищая грудь прижатым к ней кейсом.

— Что вы собираетесь делать?

— Исправлять ложное впечатление. — Калеб остановился перед ней, поднял руки и, схватив ее за плечи, рывком притянул к себе. — Не хочу, чтобы вы ушли отсюда с мыслью, что я славный парень, мисс Мейкпис.

Он резко накрыл ее рот своим, смяв нежные, пухлые губы. Кипевшие в нем злость и отчаяние мгновенно выплеснулись в этом поцелуе. Он почувствовал, как Сиренити дрогнула под натиском, но вырваться не пыталась.

Несколько секунд она стояла, напряженно замерев в его грубом объятии. Она казалась скорее изумленной, чем испуганной. Калеб понимал, что разрушает нечто важное, нечто такое, что ему очень хотелось сберечь. И осознание этого толкало его на то, чтобы сделать это дело основательно. Он ведь все делал очень основательно.

Его пальцы крепче сжали плечи Сиренити. Он ощутил ее зубы, когда с силой открыл ее рот своим. Это был их первый и, без всякого сомнения, последний поцелуй. Бушевавшая у него внутри мучительная ярость перешла в неистовую страсть, потрясшую его до самой глубины.

Он хотел насытиться вкусом Сиренити, хотел навсегда оставить у себя на теле ее отпечаток, так чтобы можно было через пять, десять или двадцать лет извлечь и рассмотреть воспоминание о ней.

Калеб углубил поцелуй, заставив губы Сиренити раскрыться. Он не мог ею насытиться. В любой момент она может вырваться из его объятий и его жизни. У него больше никогда ничего подобного не будет.

Что-то очень тяжелое обрушилось на отполированные до зеркального блеска носы туфель Калеба Он вздрогнул. Это Сиренити уронила свой кейс.

Захлестнутый и оглушенный потоком бурлящих в нем чувств, Калеб оторвался от ее губ и отпустил ее.

— Нет, постойте. — Сиренити обвила руками eго шею и снова притянула его губы к своим.

Прежде чем Калеб успел понять ее намерения, Сиренити уже возвращала ему поцелуй с такой пьянящей силой, которая, подобно ударной волне, сотрясла его тело и вытеснила все мысли о прошлом и будущем. Она хочет его. В этот миг лишь одно это и имело значение.

Калеб опустил руки на тонкую талию Сиренити и стал поднимать ее вверх по своему телу, пришедшему в состояние крайнего возбуждения.

— Довольно. — Сиренити прервала поцелуй и убрала руки с его шеи. Откинувшись назад, она уперлась руками ему в грудь. — Отпустите меня, Калеб. Я теперь другого мнения. Вы ни чуточки не славный. — Ее глаза сверкали гневом и страстью. — Вы все испортили. Все. Как вы могли? Я думала, мы понимаем друг друга. Я думала, мы можем доверять друг другу.