Любовь олигарха - Марина Анатольевна Кистяева

Вика не могла рассмотреть его лица. Никак не удавалось. То тень падала на него, то свет от фар.

Да и хотела ли она - вот в чем вопрос.

Происходящее безумие и сумасшествие затягивались. Стук собственного сердца оглушал. Ещё Вику беспокоил вопрос: что с девочкой? Пришла ли она в себя? Все ли хорошо?

Безопасник остановился, не доходя до крыльца, и посмотрел на Вику.

Та отвела взгляд в сторону. К черту… Не будет она на него смотреть. Пусть садятся в свои тонированные «танки» и проваливают, а она…

Вика дотронулась до виска, поморщилась. И снова зачем-то повернула голову в сторону незнакомца.

Тот, расставив ноги на ширине плеч, смотрел на неё.

Вся его поза несла собой непримиримую угрозу.

- В машину её.

- Что?.. - ошалело выдохнула Вика.

ГЛАВА 3

- Не сопротивляйся. Будет хуже, - сказал тот мужчина, который стоял рядом с ней на крыльце, после чего подошел к ней, отлепил от стены и подтолкнул в сторону крыльца.

Это дурной сон… дурной…

Как бы Виктория себе ни внушала подобные мысли, не помогало.

Последующее она плохо помнила.

Её затолкали в машину. Не совсем аккуратно, но и не критично грубо. Когда девушка начала яростно сопротивляться, её тряханули за плечи и зло прошипели в лицо:

- Дура, снова хочешь в бессознанку? Валгар всё равно тебя увезет, поняла?

Нет, она ничего не поняла.

И не хотела.

Было больно и безумно страшно.

Вика забилась на заднем сиденье дорогого внедорожника, пахнущего внутри кожей и можжевельником. Она плохо соображала, до конца не признавая, что её похитили.

Нет… Зачем? Кому она нужна? Скорее всего, с ней хотят поговорить. Узнать, как она нашла девочку, как заботилась о ней. И только.

Надо успокоиться и не накручивать себя дальше.

Хватит, накрутила уже.

Вика не истерила, не кидалась на мужчин с кулаками. Она сидела посередине, зажатая двумя молчаливыми бойцами. Они поговорят с ней и отпустят. Всё.

Никому она не сдалась.

Вика не помнила, ни как они миновали чертов мост или реку, не видела точно, куда они едут. За плотно тонированными стеклами разобрать что-либо не представлялось возможным. Вика и не пыталась. Смысл? Хорошо, что на лицо не накинули мешок. Или не вырубили снова.

Место, куда её ударили по шее, болело. Нога тоже продолжила ныть. Вчера Вика её кое-как всё же промыла и обработала перекисью.

Мужчины переговаривались между собой лаконично и только по делу.

Где-то через час Вика попросила:

- Можно мне воды?

Во рту пересохло.

Бутылку ей предоставили молча.

Никаких вопросов или насмешек в сторону Вики не последовало.

Ехали долго. Чем дольше проходило времени, тем сильнее нервничала девушка. Спрашивать, куда они едут, не имело смысла.

Как она снова умудрилась вляпаться в историю? Это же абсурд… Кому расскажешь – не поверят. Из огня да в полымя.

В какой-то момент Вика, не выдержав напряжения, откинулась на подголовник, прикрыла глаза. Будь, что будет. От неё мало, что зависит. Она, конечно, надеялась на благополучный исход. Что её немного потреплют морально и отпустят. Она никому ничего не сделала плохого!

Ни в прошлом, ни сегодня.

А выстрел… Он не считается.

Правда же?

Как бы Вика ни хорохорилась, ни пыталась говорить себе, что с ней всё будет хорошо, страх накрывал волнами.

А они всё ехали и ехали. Девушка не поняла, как уснула. Ей снились родители, то забытое чувство спокойствия, какое свойственно только в детстве.

Разбудили её легким потряхиванием за плечо.

- Просыпаемся, - суховатый бесцветный голос ворвался в сознание Виктории. Та проснулась и заморгала. – Выходим аккуратнее. И накинь вот.

Ей протянули плед, за который она молча кивнула.

Разгуливать в водолазке – сомнительное удовольствие.

Вика не вертела головой по сторонам, не пыталась запомнить какие-то особенности места, куда её привезли. Что бросилось в глаза, так это большая, если не сказать огромная, территория с рассаженными по периметру ухоженными деревьями. Имелось несколько беседок, открытый бассейн, кстати, наполненный водой, и ещё строения, не считая большого главного дома, к которому её и вели.

Безопасник нес на руках девочку. Та прильнула к нему, обвив тонкими ручками мощную шею.

Вика облегченно выдохнула. Слава Богу, малышка пришла в себя.

- Идем, не стоим.

Рядом с Викой снова появился тот бородатый мужчина, который с ней разговаривал на крыльце. И который, скорее всего, её и вырубал ударом в шею. Место удара до сих пор неприятно ныло. Вика не удивится, если к вечеру или к завтрашнему утру обнаружит там приличного размера гематому.

Девушка старалась думать, о чем угодно, только не о том, что происходит вокруг. Пока с ней обращались довольно терпимо. Не шпыняли, не толкали в спину, не обещали четвертовать или пустить по рукам. Ей глаза даже не завязали.

А вот последнее… Вика не была уверена, что это хорошо.

К особняку вела широкая дорожка, выложенная брусчаткой. Бывшая идеально чистой ровно до того момента, пока по ней не прошлись солдатские берцы.

Вику провели в дом. Потом по коридору дальше. Девушка шла, не задавая вопросов. Придет время, и ей всё расскажут.

Но страх сильнее закручивался внутри, стягивал мышцы, леденя душу. С чего она, идиотка, решила, что с ней будет всё хорошо? Те, что пришли за малышкой, не скрывали лиц. Может, им проще разделаться с Викой тут, на своей территории? А потом вывезти тело в лес и прикопать?

Каких только страшилок себе не надумала девушка.

Перед ней открыли дверь.

- Посидишь пока здесь.

Вика почти незаметно кивнула и вошла.

Прямо как овца на заклание.

Когда за девушкой закрыли дверь, она вздрогнула и тотчас охватила плечи руками. Зажмурилась с такой силой, что перед глазами замелькали черные точки.

Надо было сопротивляться до конца…

Вика стояла и стояла. Не делала ни шагу назад, ни вперед. На неё нашло оцепенение.

Она не хотела открывать глаза, она не хотела ничего знать и видеть.

Хотелось отмотать время и вернуться во вчерашний день. Если бы девушка знала, чем кончится её поход в магазин, то осталась бы дома. Носа не высунула бы! Стоило дойти до этой мысли, как яростный протест колыхнулся в груди.

Тогда она не нашла бы девочку, и, возможно, та умерла бы… Попросту замерзла.

Вика, вспомнив, как прижимала к себе хрупкое тельце, выдохнула и