Привет, грабли! Да, снова я - Елена Лабрус

— Роман с сенатором? — поджала губы Елизавета сейчас и беспокойно поёрзала.

Я прямо ждала: «А не повредит ли это нашей репутации. Надо посоветоваться с отделом по связям с общественностью. Проконсультироваться с юристами».

— Связь с сенатором — секс, — ответила я безапелляционно. Совсем как тот поцелуй, что, зараза, ещё помнила на своих губах. — Беременность — скандал. Вдруг в тумбочке завалялся хотя бы сдохший таракан — уже смерть. Ну и заодно посмеёмся. А всё остальное про деньги, — поясняла я.

Но она снова поёрзала, наша Царица-мать, потом опять поёрзала, словно на ней шерстяные рейтузы или, прости господи, трусы, из самой колючей косматой шерсти.

— Что-то не так? — решила я положить конец её мучениям.

— Ты знаешь, милая, с каким уважением я отношусь к твоему отцу, — вздохнула она скорее мечтательно, чем с уважением. — Мы с ним старые друзья.

Да, да, именно поэтому я тут и сижу, что меня пристроил отец, так что можете не напоминать и переходить сразу к делу.

— Это не должно влиять на работу журнала, если я работаю плохо…

Нет, рубаху на груди я рвать не собиралась и увольняться тоже, мне здесь очень даже нравилось, но я терпеть не могла, когда ходят вокруг да около.

— Не плохо, Эвита, — уверенно покачала головой Елизавета. — Но я тут разговаривала с нашими маркетологами, после выхода июньского номера, который, как ты знаешь, дал худшие показатели продаж за всю историю «Женского клуба». И мы собрали небольшую статистику. Так вот, согласно неё, лучше всего продаются номера, где есть история не о вышедшей в тираж матроне, не семейные скандалы, и не набившие оскомину беременности и интрижки. Лучше всего продаются мужчины. Молодые перспективные холостые интересные, богатые мужчины с… — она сделала многозначительную паузу, взмахнув рукой как дирижёр перед финальным аккордом, — небольшой червоточинкой. С какой-нибудь интригой, опасной тайной, ошибками прошлого, о которых они сожалеют, или скелетом в шкафу.

— Простите, Елизавета Михална, — отчаянно защищала я своих сидящих в засаде орков, предвидя, что запахло работой. Да и на изумруд посмотреть жуть как хотелось. — Но мы же не брачное агентство, не шоу «Холостяк» и не курсы «Как подцепить миллионера», мы «Женский клуб». Женский!..

А чёртов журнал не продаётся потому, что мы безнадёжно отстали от времени и пропахли нафталином. Ни интернет-версии, ни актуальных проблем, ни свежих идей. Воздуха ему не хватает, свежего взгляда, современного подхода, а не мужиков.

Но главный редактор была со мной не согласна.

— И наши читательницы, а большинство из них действительно женщины, хотят читать про мужчин, — возразила она. — Молодых интересных мужчин. Знать их досуг и увлечения. Видеть их вкусы и интересы. Обсуждать кубики их пресса и яхтенные туфли. И… покупать своим мужчинам то, что носят они, чем бреются и пахнут. А женщин на страницах хотят, наоборот, поменьше или попроще. Тех, чьи истории больше о падениях и разочарованиях, чем об успехах и взлётах. О женщинах, что нашим читательницам ближе и понятнее, а не вот это всё, — отмахнулась она от моей почти готовой истории.

В ответ я только развела руками:

— Ясно.

Ясно, что рекламный отдел хочет заключить контракт с компанией выпускающей мужской парфюм, средства для бритья или яхтенные туфли. Но вслух не сказала.

— Есть у тебя на примете кто-то из мужчин? — смотрела она на меня выжидающе.

Но боссу не нужен был мой ответ. Она и так уже всё решила.

— В общем, к вечеру мне нужен анонс. Мы ещё успеем поместить его в свежий номер, — она подняла руку, так и не дав мне сказать. — Пусть пока инкогнито и лишь намёками, но это должен быть… «А» — мужик, — загибала она пальцы. — И «Б» — крючок. Крючок на такую историю, чтобы следующий номер не просто ждали, а побежали покупать в день выхода!

— Елизавета Михална, но я же… у меня же уже всё готово, — заблеяла я, слабо надеясь, что прокатит.

— К вечеру. У меня на столе, — ответила она не терпящим возражений голосом. И встала.