Пространство круга - Лина Баркли

— Вот так, — хрипло сказала она, и ей показалось, что у нее ужасно развратный голос.

Щека Дика продолжала подергиваться, и он понимал, что угодил в прочные шелковые сети чувственного влечения.

— Почему бы тебе не снять что-нибудь еще? — пробормотал он, подумав, что, скажи он эти слова, допустим, в офисе, их похотливая двусмысленность заставила бы его самого вздрогнуть. Но насколько они убедительны и к месту здесь и сейчас.

— А п-почему бы и тебе тоже… — не в силах справиться с нервным возбуждением, дрожащим голосом предложила Хейзл.

Еще одного намека не понадобилось. Дик наклонился к жене, жадным поцелуем припав к ее приоткрывшимся губам. Затем рука его скользнула под майку, властно сжав грудь Хейзл.

Закрыв глаза, она застонала от наслаждения, ибо нахлынувшее желание соблазнить мужа было неожиданностью и для нее самой, но реакция Дика ее более чем устроила.

— А где тройня? — глухо спросил он.

— Н-на экскурсии, — выдохнула Хейзл, стараясь внятно произносить слова. — Саския привезет их домой.

— Когда они возвращаются? — поинтересовался Дик, большим пальцем лаская соски Хейзл, которые, отвердев, распирали тонкую ткань бюстгальтера и бесстыдно тыкались ему в ладонь.

— Примерно ч-через час.

Хейзл сотрясала дрожь, она с трудом дышала, стараясь припомнить, когда они вот так, поддавшись внезапному порыву, занимались любовью. Несколько лет назад, упав духом, поняла она. Прошли годы и годы.

Дик, целуя ее, заметил, что его самого колотит, будто школьника. Он с такой силой хотел Хейзл, что не мог припомнить, чтобы страсть когда-то опаляла его таким жаром…

Неужели неприятный разговор добавил топлива в огонь нашего желания? — удивился он. Неужели к этому приходишь после десяти лет супружества, когда лишь резкость слов может привести в такое состояние, что уже ничего не соображаешь?

— Ох, Дик! — только и смогла выдохнуть Хейзл, охваченная жаром желания с головы до ног. — Пожалуйста…

Но старые привычки все же взяли верх, и Дик отрицательно покачал головой, хотя лишь огромным усилием воли смог взять себя в руки.

Почти все десять с лишним лет совместной жизни они провели рядом с детьми, в присутствии которых никогда не занимались любовью, даже когда девочки были совсем маленькими. И Дик, и Хейзл полагали, что не имеют права забываться в чувственных удовольствиях, когда в той же комнате сопит малышка, и не одна.

Как Дик часто говорил, дети отнюдь не способствуют желанию заниматься любовью. И Хейзл мысленно добавляла: не потому ли, что дети часто бывают нежеланным последствием любовных радостей? Как наши дети…

— Не здесь, — буркнул Дик, заставляя себя преодолеть искушение. — Что, если девочки вернутся раньше?

— В таком случае…

— Тсс, — остановил он Хейзл, вставая с дивана и увлекая ее за собой.

Без труда держа жену на весу, Дик понес ее в спальню, несколько смущаясь того неудержимого желания, которое она в нем вызывала и из-за которого все здравые мысли словно испарились. Но соображения здравого смысла лишь временно уступили жажде наслаждения, и Дик решил, удовлетворив свою страсть, продолжить дискуссию.

Хейзл же горела как в лихорадке, предвкушая неурочную и оттого особо возбуждающую близость с мужем, когда, положив ее на постель, Дик избавил ее от остатков одежды.

Она ошибочно, но совершенно искренне считала, что — вопрос о переезде отныне закрыт…