Пленница Молота - Чарли Маар

Ранение у него, конечно, серьёзное. Я ведь ещё в гостинице заметила, что он идёт как-то не ровно, но списала это на усталость. И дышит мужчина тяжело. Думаю, на самом деле он изрядно вымотан. Может мне повезёт, и он в обморок свалится?

Всё-таки пулевое ранение. А я тогда потихонечку сбегу.

— Хватит на меня таращиться, — рявкает здоровяк, вырывая меня из обнадёживающих мыслей. — Сюда иди, помоги перебинтовать.

Машинально выполняю команду, подходя к нему ближе, и замираю рядом со стулом, на котором сидит этот верзила.

— Я не умею, — растеряно смотрю на протянутый мне бинт.

В ответ на моё жалкое блеянье, мужчина устало закатывает глаза и, схватив меня за запястье, вкладывает кусок бинта в мою руку.

— Просто перетяни потуже и завяжи. Надо остановить кровотечение.

Трясущимися руками прикладываю бинт к ране и начинаю обматывать. Но Молотов такой крупный, что мне не хватает обхвата рук, и когда я завожу кусок повязки за его спину, приходится прижаться к мужчине всем телом.

Он дышит очень быстро и глубоко. И моё дыхание, вторя ему, начинает учащаться.

Когда наши лица оказываются друг напротив друга, несмело поднимаю глаза, и мой взгляд встречается с его, тёмным и мрачным. Я снова погружаюсь в эту бездну, сердце начинает стремительно разгоняться, разнося адреналин по венам.

Боже, что со мной теперь будет? Как я выберусь из этой ситуации целой и невредимой? А вдруг у меня не получится? Вдруг он не отпустит меня? Сколько времени придётся провести здесь, наедине с этим мужчиной? И насколько вообще можно доверять его обещаниям, не посягать на мою честь?

— Как тебя зовут? — спрашивает низким грубым голосом, когда я завязываю узелок на бинте и отхожу в сторону.

— Леся… — отвечаю шёпотом. Голос от стресса и холода звучит хрипло и, откашлявшись, я добавляю. — Олеся Синицына.

— Иди спать, Леся.

Встав из-за стола, здоровяк берёт в руки пистолет и, подойдя к окну, начинает сосредоточенно вглядываться вглубь леса. В ту сторону, где по моим предположениям должна быть дорога. Наверно хочет убедиться, что полиция не смогла отследить наше местоположение.

— А вас? — осмеливаюсь задать вопрос.

Но мужчина в ответ даже не оборачивается. Продолжая смотреть в окно, отвечает:

— Можешь называть меня Молот. Всё, спать иди, я сказал.

Честно говоря, после такого долгого нахождения под ледяным дождём в насквозь промокшей одежде я очень сильно замёрзла. Поэтому быстро забираюсь на узкую железную койку и тут же натягиваю одеяло до самого подбородка.

Этот сумасшедший день здорово вымотал меня, но, не смотря на дикую усталость, я не могу уснуть. Боюсь. Как можно спать, находясь в заложниках у преступника.

Кровожадного убийцы. Адреналин, бушующий сейчас в моих венах, делает своё дело, заставляя меня нервно вглядываться в спину здоровяка, в ожидании от него любых непредсказуемых действий в мой адрес.

В какой-то момент мужчина устало потирает большими ладонями лицо и поворачивается. Я тут же закрываю глаза и с головой забираюсь под оделяло.

Слышу, как скрепит старый дощатый пол от приближающихся к кровати шагов, и моё сердце в страхе замирает.

Не хочу, чтобы здоровяк знал, что я не сплю. Вдруг ему в голову придут не те мысли, и он захочет со мной поразвлечься. Не верю я его обещаниям.

Преступникам доверять нельзя.

Застываю неподвижно, стараясь даже не дышать. Чувствую, как рядом со мной прогибается матрас, и мужчина укладывается рядом. Тянет на себя одеяло, раскрывая мою голову, и я сильнее зажмуриваюсь, всем своим видом пытаясь показать, что крепко сплю.

От нервов мои мышцы напряжены настолько, что начинают болеть. Я должна быть начеку. Если этот верзила попробует хоть пальцем до меня дотронуться, я должна быть готова дать отпор.

Но проходит довольно много времени, а Молот так и продолжает расслабленно лежать на спине, закинув руки за голову.

Поняв, что насиловать меня сегодня не станут, немного расслабляюсь, начиная дышать глубже и размеренней. Снова чувствую этот запах. Мускус и цитрус. Он проникает в мои лёгкие, обволакивает, пропитывает каждую клетку тела и почему-то действует на меня успокаивающе, расслабляя окаменевшие мышцы окончательно.

Веки начинают тяжелеть, и я сама не замечаю, как погружаюсь в глубокий сон без сновидений.