Как влюбиться в герцога за 10 дней - Керриган Берн

– У каждой есть тайны? – Александра повернула голову к Сесилии. До нее только теперь дошли слова подруги. – Я знаю вас четыре года… Вы никогда не говорили о страшных тайнах.

Сесилия всхлипнула, неожиданно став намного моложе своих восемнадцати лет.

– Я не хотела делиться этим ни с кем, – пробормотала она, – но не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой.

Франческа всмотрелась в глаза Александры. Ее прелестное личико смертельно побледнело. Александра не представляла, что такой цвет лица может быть у живого человека.

– Мы должны поделиться всеми своими тайнами, тогда между нами возникнет неразрывная связь, основанная на безусловном доверии.

Слова подруги бесконечно тронули Александру.

– Расскажите мне, – прошептала она, готовая услышать все что угодно, только бы отвлечься от ужаса, с которым ей предстояло жить дальше.

Сесилия молчала целую вечность, собираясь с силами. Когда же она, наконец, заговорила, ее голос звучал тихо и хрипло:

– Я незаконнорожденная. У моей матери был любовник. Она умерла, давая мне жизнь, а отец… человек, вырастивший меня… дал понять, что никак не может быть моим отцом. И он всю жизнь попрекал меня тем, что моя мать умерла из-за своей неверности… нечестивости.

Франческа кивнула. Она хотела, но не могла облегчить боль подруги.

– Дорогая, он был жесток с тобой?

– Невыразимо. – Сесилия поморщилась.

– Ты знаешь своего настоящего отца? – спросила Александра, прижимаясь к Сесилии. – Это тот самый таинственный благодетель, который оплачивает твое обучение?

Сесилия покачала головой и пожала плечами. От стыда ее щеки покраснели.

– Хотела бы я знать. Иногда я уверена, что это он. Я провела много лет в Шардонне одна. До того, как мы с вами подружились, Жан-Ив был моим единственным другом. Маленькой девочкой я часто пряталась в его саду и докучала ему. Постепенно мы подружились.

– Я чувствую себя настоящей тупицей, – призналась Франческа. – Если ты доверяешь ему, значит, мы тоже.

– Чем больше людей знает тайну, тем больше опасность. – Сесилия смахнула с ресниц непрошеную слезинку. – А ты, Франческа? У тебя есть тайна?

– А как же! – горько усмехнулась девушка. – Я самозванка. Меня зовут не Франческа Кавендиш, а Пиппа. Пиппа Харгрейв.

Обе подруги непроизвольно разинули рты.

Изумрудные глаза Франчески блеснули.

– Мои родители – Чарлз и Хетти Харгрейв. Они были слугами Уильяма и Терезы Кавендиш, графа и графини Мон-Клэр. Мы жили в Йоркшире. Я выросла вместе с графскими детьми, Фернандом и Франческой.

Сесилия задумалась.

– Мне казалось, все Кавендиши погибли при пожаре, кроме…

– В огне никто не погиб.

Александра растерянно заморгала. Ей даже пришло в голову, что у подруги от горя помутился рассудок.

– Что? О чем ты говоришь?

Взгляд Франчески стал тусклым. Похоже, ее прошлое было настолько мучительным, что могло сломить ее, втоптать в грязь.

– Вы когда-нибудь слышали, чтобы пожар, начавшийся в доме, где жило около ста человек, средь бела дня, унес жизнь всех без исключения?

– Это действительно странно, если только… – Сесилия не договорила. Она и Александра обменялись задумчивыми взглядами.

Следующие слова Франчески подтвердили их худшие опасения.

– Если только все в доме уже не были мертвы. – Она смотрела куда-то вдаль, и ее лицо не выражало ничего. – Нет, не мертвы, – добавила она. – Зверски убиты. Люди на лошадях появились во время чаепития. Мне было восемь лет, и я решила, что их целая армия. Сейчас я думаю, что их на самом деле было не больше дюжины. Они убили всех – графа, графиню, слуг, моих родителей.

Ей потребовалось время, чтобы собраться и продолжить ужасный рассказ.

– Я убежала вместе с Франческой, но они ее поймали. Вырвали у меня из рук. Я видела, как они… они… Она даже не закричала. – Девушка прижала руку к горлу. Было нетрудно догадаться, как умерла Франческа.

Александра возненавидела себя за то, что почувствовала некоторое облегчение. Это нисколько не украшало ее. Получилось, что она нашла утешение в их боли, в их тайнах. Ведь это означало, что она не одна. Не только ей предстояло жить с грузом вины и стыда.

– О, Фрэнк! – Сесилия взяла подругу за руку. – Как же тебе удалось выжить?

На мгновение черты лица Франчески смягчились.

– Деклан Чандлер. Он нашел меня, и мы вместе спрятались в каминной трубе. Мы думали, что там нас никто не найдет и мы в безопасности, пока не начался пожар. Дым стал слишком густым. Мы едва не задохнулись. Пришлось выбираться. Оказалось, что к этому времени люди, убившие всех, уже уехали. Мы побежали в лес, но там нас заметил человек, которого оставили, чтобы убедиться: все следы преступления уничтожены огнем. От множества людей, от большого счастливого дома, который стоял на том месте с тех пор, как белая роза Йорков укрепилась над английским троном, остался только пепел.

Франческа взяла носовой платок, протянутый ей Сесилией, вытерла глаза и совсем неделикатно высморкалась.

– Тот человек пошел за нами, и Деклан – настоящий герой – отвлек его внимание от меня.

– Он… уцелел?

Франческа покачала головой. Ее губы дрожали.

– Я искала его везде, но не нашла. Создалось впечатление, что такой человек – Деклан Чандлер – вообще никогда не появлялся на свет. Он – сирота. А поскольку мать не зарегистрировала его рождение, его даже не искали. Что, если его маленькое тело так и осталось в лесу? Или его бросили в озеро? В болото? Меня с тех пор преследуют мысли о нем. Кажется, я единственный человек, который знает, что Деклан когда-то существовал. – Франческа всхлипнула. Александра сердцем почувствовала ее боль.

– Ты любила его, – поняла Александра.

– Пиппа любила его, – грустно улыбнулась Франческа. – А он любил Франческу. А Фернанд любил Пиппу. Если не вспоминать о маленьких разбитых сердцах, у нас было самое чудесное детство, которое только можно представить.

Несколько секунд девушки молчали, пытаясь осознать масштаб трагедии. Наконец Александра отважилась задать вопрос:

– Когда ты стала Франческой? И почему?

– Титул Мон-Клэр не передавался старшему сыну. Это означало, что любой уцелевший ребенок Кавендишей, мужского или женского пола, становился наследником поместья. Цыгане, которым было позволено жить в поместье, нашли меня, выкрасили волосы хной, подкупили клерков и поверенных, которые быстро оформили все бумаги, и я стала Франческой Кавендиш. Меня представили ко двору, и было решено отправить меня учиться в пансион в другую страну.

– Зачем все это цыганам? – удивилась Сесилия. – Хотят добраться до денег Кавендишей?