Развод под новый год - Алина Савельева

— Забудь, все что он тебе наговорил! — строго приказала я Насте, вручая ее порцию лекарства от депрессии. Или в чем она там. То есть мы обе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Кто? — удивилась Настя, оглядываясь — Он? — ткнув пальцем в танцующую и весело что — то кричащую толпу, уточнила подруга.

Обернувшись, я видела, что на тацполе проходят какие то награждения сотрудников компании, круто. Кто — то получил в приз миниатюрную нефтяную вышку. Наверное, этот сотрудник был хорошим мальчиком весь год. Санта его отметил. Собственная буровая теперь на полке пылиться будет.

— Настя, отвлеки бармена. Я хочу его украсть!

— Зачем тебе бармен? Ты же сопьешься, если домой его притащишь! И мне кажется Лешка немножко в бешеной ярости будет.

— Да не бармен! Ангелочек! — пояснила я для особо опьяненных, хотя разозлить Леху идея замечательная.

— А, ща! Это легко! — Настя полезла на стойку, отвлекать бармена, а я как лучший агент в мини платье и угах, прокралась в зону владений алкомастера.

— Ты куда? — раздалось над моей головой, а перед носом возникли ботинки.

Пришлось вставать с четверенек и посмотреть на этого любителя подворотов на джинсах.

— А она на стойке танцует! — попыталась я переключить внимание бармена на Настю, которая по чистой случайности еще не свалилась оттуда, на своих каблуках.

— Ну и что? — удивился парень — там все танцуют. Ты тоже туда?

— Да. Подумала, вдруг у тебя тут лесенка есть.

— Нету — ответил парень и окинув меня взглядом, предложил — разувайся, я тебя подниму.

Зачем разуваться я не поняла, но спорить не стала и через минуту уже зажигала рядом с подругой и еще двумя веселыми зажигалочками, которые тоже решили, что все должны знать кто тут самые красивые девчонки в клубе. Но вот нашему соседству они рады не были и одна из них сражалась, за внимание гудящей толпы мужчин, которые как мухи налетели к бару, выкрикивая пошлые шуточки и предложения.

Барная стойка была с сильно нарушенной координацией, ее шатало во все стороны от количества выпитого мной алкоголя, и удержаться было сложно, даже босиком. А бармен еще и налил полосу спиртного в наших ногах и под улюлюканье зрителей зажег, вызвав шквал аплодисментов в свою сторону и предложения снять одежду в нашу.

— Настя! — позвала я подругу, но она не реагировала на меня, совершенно.

Сфокусировав взгляд на сидящем в ее ногах парне, я споткнулась об скинутую одежду сотрудниц нефтьпром… забыла как дальше. Ну и ладно. Важно, что прямо перед Настей сидел Дима и спокойно попивал янтарную жидкость из пузатого стакана. Он не отводил взгляд от Насти, не стесняясь разглядывая все, что не сильно то и было прикрыто коротким платьем, а теперь и вовсе снизу прекрасно видно.

— Нааааастя! — опять проорала я ей в ухо.

Теперь она то отреагировала, но мне уже стало не до нее. Прямо над ее головой висел ангелочек. Я была в восторге от уверенности, что точно уйду отсюда с сувениром.

— Ирка! Надо …. — начала говорить Настя, но в этот момент Дима приподнялся на стуле и схватил ее за ноги.

Пытаясь отбиться, подруга выбрала меня в качестве опоры. В тот момент, когда я уже схватила свою желанную игрушку, она повисла на неустойчивой моей тушке, и мы полетели со стойки на пол под хохот людей и мат Димы.

Я не видела, насколько удачное приземление было у Насти. Последнее что я видела, то как погас ангелочек в моей руке. После того как оказалась, что вся эта огромная гирлянда была протянута от елки. Я схватила ее ровно в середине. Там откуда вторая часть уходила на полки стеллажа бара.

Падающая елка меня уже не удивила, как и летящие с полок бутылки, некоторые из которых падали на все еще догорающий спирт на стойке и зажгли уже приличный такой пионерский костер.

Все это пронеслось за несколько секунд, пока мой затылок не встретился с чем то сильно не гостеприимным и твердым. Кажется, я умирала, ведь последнее что мне мерещилось, это Лешкины глаза, шоколадные. Как у горького бельгийского цвет, мой любимый. А потом все погасло, и не музыки ни шума толпы, я уже не слышала, только обрывками мелькали заснеженные дома за стеклом. И наконец — то наступил спасительный сон.