Именем королевы - Сьюзен Виггз

Жаль, что Айдан ее не послушался. Она предстала бы перед королевой героиней, и Елизавета одарила бы ее титулом. А может быть, и помогла найти ее семью.

Но никакие ее успехи при дворе ничего не стоят, если Айдана не станет. Если она его потеряет, в ее сердце не останется места для семьи, даже если и удастся ее отыскать.

Пиппа разглядела первого стражника. Тихо насвистывая, он бесцельно кружил по пятачку, освещенному факелами. Девушка подошла поближе. Он перестал насвистывать и втянул ноздрями воздух, как собака, идущая по следу.

Прежде чем она сумела спрятаться, он уже уставился на нее мутным взором:

– Эй, ты! Что…

– Добрый вечер, сэр.

Раньше, чем он сумел ответить, она схватила его руку обеими руками и крутанула. Да благословит Небо труппу акробатов, с которыми ей пришлось странствовать по Линкольнширу. Они обучили ее, как можно опрокинуть на спину огромного мужчину.

Беспомощный страж лежал на земле, часто и тяжело дыша, распространяя вокруг запах эля.

– Лежи тихо, и все будет в порядке.

Он захрипел, когда она заткнула ему тряпкой рот и связала руки..

Пиппа подумала о Морте и Дове, своих старых компаньонах, с которыми договорилась, чтобы они ждали ее в Галли-Ки. Она вручила им золотую крону и пообещала еще две, если они подождут, когда она приведет туда Айдана.

Она собиралась проводить его, пожелать ему попутного ветра, а затем вернуться к своей новой жизни при дворе.

Стражник что-то промычал сквозь кляп. Она отцепила его короткую шпагу.

– Боюсь, что она мне сейчас нужнее, – прошептала она. – Как, впрочем, и твои штаны.

Он попытался возразить, но Пиппа не обращала на него никакого внимания. Она сняла с него штаны, надела их на себя и аккуратно затянула на поясе шнурком. Затем напялила китель, висевший на деревянном гвозде на двери, прихватив заодно и шляпу. И, оставив стражника связанным, направилась на его пост в арке у башни Блуди.

Освещая путь покачивающимся фонарем, главный стражник переходил от поста к посту в сопровождении сержанта и других стражников. Она встала, выпятив грудь, в ожидании. На этом строился ее план.

– Стой, – крикнула она глухим голосом. – Кто идет?

– Ключи, – ответил главный стражник. Пиппа не могла вспомнить, что говорят дальше.

– Ключи? Чьи ключи?

– Королевы Елизаветы, – последовал ответ скучающим голосом.

– Вручите ключи. Все в порядке. – Пиппа протянула руку, моля Бога, чтобы рука не дрожала.

– Ты не заболел, Стоке? – озадаченно поинтересовался главный стражник.

– Наверное, сэр. – Она прокашлялась.

Как только ключи оказались в ее руках, она ловко подменила их на те, что стащила в Уайтхолле.

После церемонии она проследовала в комнату караула вместе с остальными стражниками. В дверях она остановилась.

– Проблемы, Стоке? – поинтересовался кто-то. Она дотронулась до краешка шляпы:

– Мне надо кое-куда.

Один из стражников снял факел со стены.

– Ты какой-то странный сегодня, Стоке. Она выхватила у него факел.

– Странно, когда сажают невинных людей. – С этими словами она ткнула факелом в соломенную кровлю и исчезла, моля о чуде, в то время как стражники завопили от страха и гнева.

Пиппа рванулась в сторону башни Бошамп, преодолела ступени до камеры О'Донахью и открыла дверь.

– И не сомневайтесь, – бросила она в темноту, – что я хоть на мгновение забыла о вашем обещании съесть свинью.

У Айдана вырвалось одно из тех кельтских восклицаний, что ей так нравились, и он тут же обхватил Пиппу так нежно, что у нее перехватило дыхание. Он ласково прошептал что-то по-гаэльски.

– А что это означает? – саркастически поинтересовалась она.

– Это означает, что ты – сияющее маленькое чудо.

– И дура, – добавила она, притворившись, что его слова для нее ничего не значили. – Явная дура.

Морт и Дов удивили ее. Как пара сторожевых псов, они терпеливо дожидались в назначенном месте, пока Пиппа и Айдан большую часть ночи добирались из Тауэра до берега реки. Полыхающая крыша помещения для охраны дала им возможность выбраться на улицу Пети-Велс. Но там они едва не столкнулись с подразделением стражников и вовремя укрылись в брошенном колодце. И хотя она в этом никогда бы не призналась, она с восторгом переживала каждый миг их совместного приключения.

– Наконец-то ты объявилась, – обрадовался Дов. – Монеты принесла?

– Отдам, как только я пойму, что вы все сделали, как обещали, – ответила Пиппа.

Оба, Морт и Дов, внимательно оглядывали Айдана.

– А это что за франт? Не тот ли, что спас тебя от позорного столба?

– И это все, что вам следует знать. – Она начинала нервничать. Эти двое никогда не заслуживали ее доверия, и ей явно не нравилось, как они тщательно изучают тончайшее полотно у рубашки Айдана и его кожаные сапоги. – Вы достали лодку? – спросила она Морта и Дова.

– К чему такая спешка? – Глаза Морта сузились.

Айдан шагнул к нему. Несмотря на долгую голодовку и бессонную ночь, он словно утес навис над Мортом.

– Мне показалось, – тихо вымолвил Айдан, – дама задала вам вопрос.

Крючковатый нос Морта задергался.

– Значит, так уже и дама? – насмешливо уточнил он, на всякий случай отступая от Айдана.

– Ах, ох, – вторил ему Дов, обмахиваясь воображаемым веером.

– Не обращай на них внимания. – Пиппа дотронулась до рукава Айдана. – Они всегда несносные.

– Не-снос-ные, – повторил Дов, подыскивая, как обыграть слово.

Она постаралась не показывать собственное раздражение, пыталась не смотреть на широкую гладь реки, где их ожидала, стоя на якоре, венецианская галера.

– Жаль, что вы не справились с такой простой задачей и не достали лодку. Придется искать перевозчика…

– Да там она. – Морт быстрым движением большого пальца показал вверх по течению реки. – Под навесом для лодок.

Девушка расплатилась с ними. Они попробовали монеты на зуб, кивнули, но не ушли.

– Все, – сказала Пиппа, – больше нет. – Она стащила с себя китель стражника и бросила его на землю. – Нам пора, – добавила она и пошла в сторону навеса.

Морт и Дав, ворча, растворились в темноте. Остановившись на полуразвалившихся ступенях к воде, она повернулась к Айдану:

– Вы поняли, что вам следует делать?

– Направить лодку к венецианской галере. – Он показал на прячущийся в темноте большой и неповоротливый корабль, стоявший на якоре в самой глубокой части акватории. Предрассветные отблески уже начинали подкрашивать затуманенное небо.