Уступи соблазну - Марта Ньюман

Вписывается ли Марк в этот мир? Он не знал о ее богатстве, ее семье, ее прошлом. Зато он знал о ее сексуальности, азартности, изобретательности, смелости. Прекрасно, но эти качества представляли лишь несколько граней ее личности. А другие — заботливость, щедрость, верность, резкость — оставались ему неизвестными. Сможет ли он принять все плохое и оценить все хорошее, сможет ли понять и полюбить ее такой, какая она есть? Со всеми ее особенностями? Кто даст ответ на этот вопрос? Только жизнь. Только время.

— Эй, что случилось?

Шерил взглянула на Марка. Интересно, давно ли он проснулся? Она улыбнулась, но не смущенно, а радостно — ей было хорошо оттого, что Марк рядом.

— Ничего не случилось. Все хорошо.

Наверное, он ей не поверил — его взгляд задержался на ее лице, но ненадолго.

— Я сейчас вернусь. Не уходи, ладно? — Марк поцеловал ее в щеку и, отбросив простыню, поднялся.

— Договорились, — сказала Шерил, глядя ему вслед. Черт возьми, какой же красивый мужчина ей достался. Плечи, спина, ноги… — Не задерживайся.

Она откинулась на подушку и уставилась в потолок. Солнце уже поднялось, и его лучи, проникшие через щель между шторами, разделили комнату пополам. Их комнату.

Что же ей известно о Марке? Прежде всего то, что он психиатр. Хм. То, что он умен, ценит юмор, сексуален, красив, добр, настойчив, тверд, обворожителен. Очень хорошо. Замечательно. Но это не весь Марк, а лишь одна из его сторон, та, которую он предъявляет ей один раз в неделю, вечером в среду. Так сказать, приглаженная версия.

Но кто скажет, каким бывает этот человек, когда его автомобиль попадает в пробку? Когда у него грипп? Когда проигрывает его команда? А самое главное, каким он считает себя сам? Что его мучит? Если такой мужчина одинок, то на это есть причина. Какая?

Дверь ванной открылась, и Шерил соскользнула с кровати. Однако проскочить мимо Марка не удалось, он поймал ее за руку, обнял, обхватив за талию, и она ощутила его проснувшееся желание.

— Поскорее возвращайся. — Марк поцеловал ее в плечо и на мгновение прижался щекой к ее щеке. — Жду.

— Я не смогу поскорее возвратиться, пока ты меня не отпустишь.

— Тогда не спеши. Останься со мной.

— Ну уж нет.

— Извини, я тебя задерживаю.

Уже закрывая дверь, Шерил обернулась.

— Может быть, ты закажешь нам кофе? И я не отказалась бы от оладий или чего-нибудь в этом роде.

— Здесь быстро обслуживают?

— Не знаю.

— Тогда подождем. Если только…

— Что?

— Нет, ничего. С чем ты любишь оладьи?

— Хм. С кленовым сиропом. А ты?

— С медом.

— Сладкоежка!

— Уж какой есть.

— Ладно, решай сам.

Шерил скрылась в ванной, а Марк лег на кровать и стал старательно думать о своем зубном враче. Вообще-то ему не было никакого дела до дантиста, мужчины лет пятидесяти с небольшим, с блестящей выпуклой лысиной и ужасной ухмылкой, но надо же было как-то отвлечься, а ничего менее сексуального в голову не приходило.

Он закрыл глаза, закинул руки за голову и скрестил ноги. Напряжение начало спадать. Спасибо мистеру Гриншоу.

Итак. Она осталась с ним на всю ночь. Это ведь уже кое-что, не так ли?

Марк сейчас чувствовал себя по-другому. Эта ночь значительно изменила его. Точнее, изменила их обоих. И он не собирался останавливаться на достигнутом. Надо идти дальше, и будь что будет. А если она зажжет красный свет? Да, проблема. Впрочем, не следует делать поспешные выводы. Время паниковать еще не пришло.

Попытка расслабиться оказалась настолько успешной, что Марк и не заметил, как задремал, и очнулся только тогда, когда Шерил, усевшись рядом, громко рассмеялась.

— Вот так! А я-то спешила.

Он проследил за ее взглядом и смущенно пожал плечами.

— Знаешь, это временное явление. Не волнуйся, ветер еще поднимется и…

— Ветер, может быть, и поднимется, а как насчет остального?

— Ветер — всего лишь метафора. Из флотской терминологии. Парус, мачта… и все такое.

— Впечатляет. Фаллические символы, да?

— Старина Фрейд понял это еще полвека назад.

Она усмехнулась и посмотрела на него.

— Послушай, Марк.

— Что?

— Что в тебе самое плохое?

Вопрос прозвучал неожиданно, и Марк даже приподнялся на локте.

— Самое плохое?

— Да.

— Хм, не знаю.

— А если бы знал, то что бы это было?

Он задумался. Конечно, плохого у него хватало, но что худшее? Выбрать было нелегко.

— Я слишком склонен все анализировать.

— Ты анализировал нашу ситуацию?

— Конечно.

— И каковы выводы?

Марк убрал прядь волос с ее шеи.

— Выводы? Вывод один — я абсолютно не знаю, что делаю и чем все это закончится.

Ее смех подействовал на него сильнее любого стимулятора. Он сразу ощутил эрекцию. Черт возьми, это что-то новенькое в искусстве секса. Оргазм через смех? Если так пойдет и дальше, то надо будет почаще водить ее на комедии.

— Я тоже не знаю, что делаю.

— И к каким выводам пришла ты?

— Я сама себе не верю.

— Ты? Ох, Шерил, перестань. Ты же очень уверена в себе. Это видно невооруженным глазом. Такое не подделаешь и не сыграешь.

— Согласна, но только отчасти. Да, я уверенно чувствую себя на общественных мероприятиях. А в частной жизни… нет, в этой области у меня не все так хорошо.

— Почему?

Шерил посмотрела на него, но Марку почему-то показалось, что она его не видит.

— Знаешь что? Я бы хотела поговорить об этом. Правда, Но не сейчас. Мне еще о многом необходимо подумать. Ты не против?

— Конечно, нет. Когда захочешь.

— Я тебе скажу.

— Спасибо. Но можно я задам тебе еще один вопрос, прежде чем… Знаешь, ветер уже набрал силу.

— Спрашивай.

— Как твоя фамилия?

Улыбка растворилась. Марку показалось, что в ее глазах мелькнула настороженность. Шерил открыла рот, но ничего не сказала.

— Извини, — прошептал он. — Иди ко мне.

Марк еще раз перечитал статью и с возмущением отшвырнул газету. Куда катится этот мир! Как можно публиковать материал, в котором десять процентов правды растворены в девяноста процентах вымысла! И это уже не первый случай. Вообще вся неделя вспоминалась как один бесконечный кошмар. Он даже не был уверен, что пойдет вечером в «Шератон». Что-то случилось с ним тогда, утром в четверг, когда она не ответила на его вопрос. Правда, потом они все же занимались любовью, даже не раз, и все было хорошо, но ощущение неловкости так и не ушло. Шерил замкнулась, а ему не хватило времени пробиться через стену отчужденности. Настроение испортилось на несколько дней. Он был резок с Дороти, холоден с Дженнифер, выходил из себя по пустякам и не находил места. А теперь, вдобавок ко всему прочему, еще и эта возмутительная статья.