Свадебный танец - Кэндис Кэмп

Дверь открыл лакей в элегантной бело-голубой ливрее. Увидев на пороге женщину, он нахмурился.

— Пошла, убирайся! Что ты тут забыла? — грубо бросил лакей, закрывая дверь.

— Нет! — крикнула Франческа, пытаясь ему помешать.

Она поняла, что ее приняли за проститутку или нищенку. Оно и понятно. Уважаемая дама не станет приходить в дом к мужчине вот так, без всякого сопровождения. Но она должна увидеть Сенклера.

— Приведите Крэнстона, — сказала Франческа. Ее культурная речь и имя дворецкого заставили лакея остановиться. Он колебался.

— Подождите здесь, — наконец сказал лакей и закрыл дверь, но спустя пару минут она снова открылась.

На пороге стоял верный дворецкий Рошфора.

Крэнстон выглянул за дверь и с выражением полного презрения на лице стянул с Франчески капюшон.

— Миледи! — Крэнстон широко раскрыл глаза.

— Пожалуйста, я должна поговорить с герцогом, — тихо сказала Франческа.

— Конечно, конечно, пожалуйста, входите. Прошу прощения.

Франческа снова накинула капюшон, не желая быть узнанной другими слугами, и Крэнстон быстро провел ее через холл в кабинет Рошфора. Там никого не было, но Крэнстон проводил Франческу внутрь и забрал ее мантию.

— Я доложу его светлости, что вы здесь, — сказал дворецкий без малейшего признака любопытства на бесстрастном лице.

— Спасибо, Крэнстон.

Дворецкий вышел и прикрыл за собой дверь. Франческа отвернулась. Неистовое отчаяние, побудившее ее примчаться к Рошфору, теперь ослабевало, уступая место сомнениям. Что герцог о ней подумает?

Из холла послышались торопливые шаги, и в кабинет ворвался нахмуренный Рошфор. Его глаза тут же отметили заплаканное лицо Франчески и напряженную спину.

— Франческа! Боже мой. Что случилось? — Герцог захлопнул дверь и с раскрытыми объятиями подошел к Франческе. — Вам плохо? Что-то с Домиником? Селбруком?

Франческа помотала головой:

— Нет, нет, дело не в этом.

Рошфор взял ее за руки. Они был такими теплыми и сильными, что из глаз Франчески снова полились слезы, и она судорожно всхлипнула:

— Простите! Я не должна была приходить, но не знала, что еще делать!

— Разумеется, должны были, — возразил герцог, он усадил Франческу на маленький диванчик и сел сам. — Куда еще вам идти? Скажите мне, что стряслось.

— И вы обо всем позаботитесь? — спросила Франческа и хотела улыбнуться, но чувствовала, как дрожат губы.

— Я приложу все усилия, — заверил Рошфор.

Внезапно Франческа заплакала. Она старалась сдержаться, думала, у нее больше не осталось слез. Но добрая улыбка Сенклера, его обеспокоенный взгляд пронзили ее, и слезы вновь текли по щекам.

— О, Сенклер, простите, я не должна была… Мне так страшно…

— Франческа, дорогая… — Рошфор привлек ее к себе и стал баюкать в объятиях.

Нежность и тепло рук Сенклера растопили сердце Франчески, и она всхлипывала, прижимаясь лицом к его груди, хватаясь за лацканы пиджака. Франческа плакала, не в силах говорить и мыслить ясно.

Рошфор гладил ее по спине, по голове, распуская локоны, так тщательно уложенные Мэйзи. Он мягко шептал успокаивающие слова, а его руки продолжали гладить Франческу. Ее всхлипывания начали утихать. Дыхание замедлилось, и слезы перестали течь из глаз. Франческа прижалась к груди Рошфора, убаюканная сильными руками и мерным стуком его сердца.

Поглаживания рук герцога невероятно успокаивали. По крайней мере, на время Франческа почувствовала себя в безопасности, обогретой его теплом. Поверила, что с ней не случится ничего дурного.

И в то же время прикосновения Рошфора зажигали в ней какой-то внутренний огонь. Франческа закрыла глаза, изумляясь, как может она испытывать подобные чувства в такой момент. И вдруг с удивлением поняла, что Рошфор целует ее волосы.

Герцог провел рукой по плечу Франчески, и она ощутила на шее его дыхание, а потом теплые губы легонько прижались к ее коже. Франческа вздохнула, жар охватывал и пробуждал ее тело. Соски поднялись, напряглись и терлись о ткань платья.

Франческа наклонила голову, подставляя шею, и почувствовала, как напряжен Рошфор, как обжигает его кожа. Своими бархатными губами герцог целовал ее шею сзади. Его хриплое дыхание щекотало кожу, вызывая легкие мурашки на руках, и Франческа трепетала.

Ей хотелось растаять, открыться Сенклеру. Она еще никогда себя так не чувствовала. Уязвимо, в то же время этой уязвимостью наслаждаясь. Внизу живота скапливался пульсирующий жар, а внутри стало больно. Франческа страстно желала, чтобы Рошфор сделал ее своей, вошел в нее. Глубина желания была для Франчески столь новой, что она испугалась и замерла.

Рошфор остановился:

— О боже, простите, Франческа. Вы пришли за помощью, а я…

Герцог мягко приподнял ее и отстранил от себя. Франческа почувствовала себя опустошенной, ей хотелось обратно в объятия Сенклера, но она уже пришла в себя и прекрасно понимала, что не может попросить об этом.

Рошфор протянул Франческе снежно-белый носовой платок. Она взяла его и поднялась с дивана, отворачиваясь и вытирая мокрое лицо. Рошфор тихо вздохнул и тоже поднялся, глядя на Франческу.

Она повернулась и, заметив его взгляд, покраснела:

— Простите меня.

— Перестаньте так говорить. — Голос был хриплым, и герцог закрыл глаза, пытаясь расслабиться. — Франческа… расскажите, что вас беспокоит. Вы сказали, что вам страшно. Кто напугал вас? Что случилось?

Франческа вздохнула, набираясь смелости. Внезапно идея, посетившая ее на пике отчаяния дома, перестала казаться такой уж удачной.

— Я… я пришла занять у вас денег.

Рошфор уставился на нее, утратив дар речи.

Франческа поспешно продолжила:

— С моей стороны это ужасно грубо, и я клялась себе не просить вас о таком, но ничего другого мне в голову не приходит. Я не могу думать об этом человеке в моем доме. Я должна что-то предпринять!

— Человек? Какой человек? В ваш дом влез вор?

— Нет-нет. Меня не обворовывали. Это Перкинс.

— Гален Перкинс? — Темные глаза Рошфора внезапно стали пугающими. — Перкинс в вашем доме?

Рошфор направился к двери, и Франческа поспешила его остановить:

— Нет! Нет, сейчас там его нет. Все не так. Прошу, вернитесь и сядьте. А я расскажу с самого начала.

— Хорошо. — Рошфор позволил Франческе подвести его обратно к дивану и сел вместе с ней. Они все еще держались за руки, и герцог сжал пальцы Франчески крепче. — Расскажите мне.

— Лорд Хостон…

— Это началось так давно?