Нет тебя прекраснее - Диана Холквист

Дверь лимузина захлопнулась, и, не давая Джошу опомниться, Клео спросила:

– Ну и как там, в Афганистане?

Машина мягко тронулась и отъехала от тротуара. Джош невольно поморщился. Последние несколько часов он провел в тишине и покое квартирки Жасмин, и теперь даже гул мотора и негромкое мурлыканье джаза из CD-плейера действовали раздражающе. Джош оказался зажатым между Мо и Клео, и, чтобы разговаривать с обеими, ему приходилось крутить головой. Боже, какие роскошные женщины!

Клео, как всегда, отлично и со вкусом одета и накрашена. Наверное, если прийти к ней домой часа в три утра, она встретит посетителя с красивым личиком с безупречным макияжем.

Мо пользовалась косметикой не так активно, но зато излучала свежесть. Джош вдохнул изысканные запахи, наполнявшие салон: дорогие духи, кожа, что-то еще неуловимое, – и вдруг улыбнулся. Он понял, что ужасно соскучился и по Мо, и по Клео. Хорошо иметь друзей! И все же… все же он уже чувствовал, что ему не хватает Жасмин.

Как любой мужчина, Джош желал бы получить все и сразу. Он попытался представить себе Жасмин здесь, в лимузине… но у него ничего не получилось. Жасмин категорически не вписывается в его мир, где приходится на сто процентов быть публичным человеком.

Машина катилась по шоссе, и в ее уютном салоне было прохладно и спокойно. Интерьер лимузина выдержан в светлых тонах, как и квартирка Жасмин. Но там обстановка выглядела гораздо практичнее и приземленнее. Простое дерево мебели. Текстура гардин. Льняные простыни. В салоне авто царила откровенная роскошь: ценные породы дерева, мягкая кожа.

Он понял, что невозможно совместить такие разные миры, и эта мысль принесла с собой боль и разочарование.

– Прикольные у тебя штанишки, – сказала Мо и протянула Джошу бокал шампанского. Он принял его с благодарностью. «Дом Периньон». Прохладная жидкость доставила огромное удовольствие.

– Я их одолжил, – сказал он и шлепнул Мо по руке, так как она беззастенчиво сунула палец в дырку на коленке.

– Я знала, что он останется без штанов, – печально заметила Клео. Она откинулась на подушки и изучала Джоша с близкого расстояния. То, что она увидела, вызвало неудовольствие актрисы, и губы ее сжались, а зеленые кошачьи глаза сузились. Мо промолчала. Она держала в руках бокал с травяным коктейлем. Никогда в жизни она не пила алкоголя, не курила, не… Короче, она пользовалась только чистыми, органическими вещами и продуктами.

В отличие от своего менеджера по связям с общественностью Клео потеряла девственность в четырнадцать, и ее нельзя было назвать органической с восемнадцати лет, когда она вставила себе первые грудные имплантаты.

Джош поставил бокал, взглянул на часы и решительно сказал:

– Девочки, я очень рад вас видеть, но я сейчас немного занят. Поэтому у вас ровно двадцать минут.

– Ах, так ты занят, – протянула Мо.

– Мы, оказывается, вмешиваемся, – подхватила Клео. Затем она вдруг подалась вперед, приблизив лицо вплотную к Джошу. Ноздри женщины втянули его запах, а глаза успели внимательно осмотреть кожу, губы… – Мы опоздали, – объявила она, вновь откидываясь на подушки.

Мо оттянула резинку брюк и одним глазком заглянула в просвет.

– М-да, и бельишко он тоже потерял. Ты права, мы приехали поздно. Все уже свершилось.

– Эй, а со мной никто не хочет поговорить? – возмутился Джош. – Я еще здесь!

– С тобой совершенно невозможно разговаривать, когда ты полагаешь, что влюблен. Опять! – заметила Клео.

Влюблен? Джош задумался. Влюблен ли он в Жасмин? Он покрутил головой, глядя по очереди на обеих женщин и чувствуя внутри непонятную радость.

– По-вашему, я влюбился?

Мо и Клео всплеснули руками и закатили глаза, демонстрируя полное изнеможение.

– Именно так он выглядел в прошлый раз, – сказала Клео. – Когда связался с любительницей китов. Мо, не помнишь, как ее звали?

– Марго Кампос.

Джош вздрогнул. Отношения с Марго стали для него катастрофой. Он думал, что любит ее… хотя теперь, после встречи с Жасмин, всерьез усомнился, что то была Любовь.

– А ну-ка, Мо, расскажи нам о новом увлечении нашего непоседливого друга, – потребовала Клео.

Мо послушно извлекла откуда-то потрепанный блокнот, открыла его и принялась нудным голосом читать:

– «Жасмин Бернс, зарабатывает ремонтом и пошивом одежды на дому, мечтает стать дизайнером театральных костюмов. На четверть цыганка из племени калдераш. Выросла в Бомбее, где жила с матерью и отчимом Эмерилом Ливингстоуном до шестнадцати лет. Там случился какой-то скандал с сексуальной подоплекой, и ее отослали в Балтимор к отцу и сестрам. Потом она на четыре года исчезла и объявилась в школе дизайна Парсонса, в Нью-Йорке. Получила степень бакалавра, а затем и магистра. Специалист по текстилю и дизайну. Одна сестра работает врачом в Балтиморе, другая известна в цыганской среде как обладающая экстрасенсорными способностями…» – Мо сделала паузу, чтобы перевести дыхание.