Не возвращайся - Дана Блэк

— Пришла, — он снял обувь, а я внимательно следила за каждым действием мужа: видно, что болеет, что ослаб, но действия его выверенные, Паша не пошатывается, даже запавшие глаза немного яснее смотрят. — Пришла, чтобы что?

— Чтобы быть рядом. Паш, ты меня в прошлый раз огорошил. Ты извинился за многое, за то что раньше пытался меня продавить. Но ты и в прошлую нашу встречу меня продавить пытался, требуя всего и сразу. Естественно, я растерялась.

— Но все же, пришла.

— Пришла, — кивнула я. — Я хочу не только поддержать, позаботиться о тебе, но и попытаться наш брак спасти. Вот только я не знаю, получится ли.

— Получится, — обрубил Паша уверенно.

Теперь я сама еле удержалась, чтобы глаза не закатить. Узнаю своего мужа!

— Тамила отправила мне видео из отеля. Ты сказал, что она сама пришла, что у вас был только поцелуй, — я поморщилась, поцелуй — это почти измена, мне даже от невольных взглядов Паши в чужие откровенные декольте больно было, что уж о поцелуе говорить. — Но на видео с камеры из коридора отеля есть время: Тамилу ты сам в номер привёл ночью, а вышли вы утром. Паш, ты сначала честно мне признайся: ты мне изменял? С Тамилой, или с кем-то еще. Было? Или видео — подделка?

— Я не изменял. А видео… нет, не подделка. Шустрая девка, — хмыкнул Паша. — Ася, клянусь, я никогда тебе не изменял. Хочешь, Тамилу найду и при тебе допрошу? Могу тест на полиграфе пройти, хоть это и унизительно, но похер, я понимаю, что ты хочешь узнать правду.

— Полиграф? Даже так?

— Всё, что угодно. Но сначала я расскажу тебе всё по порядку.

— Потом расскажешь. Нас Лика ждёт.

— Пусть подождёт еще пару минут. Иди ко мне, — Паша не стал дожидаться, сам потянул меня на себя, обнял, но с поцелуями торопиться не стал, лишь губами к моей щеке прижался, это всё, что он себе позволил.

Не могу сказать, что я взяла, и поверила словам Паши, но его слова вернули мне часть утраченного доверия. Всего лишь часть, но это уже хоть что-то. Возможно, мне хватит откровенного разговора. А возможно, я воспользуюсь Пашиным предложением, и когда болезнь будет позади, мы сходим к полиграфологу.

— Паш, ты, главное, поправляйся! А наши проблемы мы постепенно решим, — я уткнулась в его шею.

— Решим. Но я всё расскажу тебе сегодня. И вряд ли тебе будет приятно меня слушать.

— Переживу как-нибудь, — шмыгнула я носом. — Только ты мне сейчас скажи еще вот что…

Я замолчала, замялась. Сейчас нам стоит о лечении думать, а не ревность обсуждать. Может, лучше потом про Тамилу? Или сказать уже всё как есть?

Но, к моему удивлению, Паша, никогда не умевший меня читать, в этот раз сам понял, к чему я веду, и сказал:

— Любил и люблю я только тебя. С Тамилой, правда, не было ничего, как и ни с кем другим. Я её отвадить от нашей семьи хотел, сейчас сам поражаюсь своему упорству. Даже нашему общему знакомому её сватал… что, конечно, полный пиздец. Ты хотела спросить, есть ли у меня к ней чувства? Нет. Была сначала брезгливость, затем жалость. Сначала немного льстило, что юная девочка меня хочет, что уж скрывать. Но планов я на неё не строил. Мы можем сейчас уйти в спальню, чтобы Лика нас не услышала, и я всё тебе расскажу подробнее, всё, как оно было: как Глеб нас с Тамилой познакомил, что я о ней подумал, почему так зацепился за мысль отвадить её, про ту ночь в отеле — всё подробно расскажу.

— Позже, — кивнула я.

Про Инну решила не расспрашивать, лучше я своими глазами всё увижу. И эта Инна останется лечащим врачом Паши только если она гений от медицины. А если она не гений, я найду способ с ней попрощаться. И не только из-за ревности, но и потому что раз у неё этика хромает, то и в вопросах лечения она может поступать неверно.

— Паш, а когда снова в больницу? Я с тобой поеду. И это тоже не обсуждается.

— Надо же, какая решительная, — усмехнулся муж. — Послезавтра.

— Сейчас за столом посидим, и поговорим, у меня много вопросов накопилось. Ты иди, руки сполосни пока, а мне нужно кое-что сделать.

Я отстранилась от Паши, подошла к сумочке и достала телефон. Быстро, не дав себе время на то, чтобы испугаться, набрала номер сына. Паша не ушёл, остался в коридоре, из кухни Лика выглянула, а затем и к нам вышла.

— Кому звонишь? — спросил муж.

Я хотела ответить Паше, пока слушала гудки, но именно в этот момент Глеб принял вызов:

— Да, мам. Слу-у-ушай…

— Глеб, хороший мой, ну наконец-то! — я улыбнулась, услышав голос сына, по которому неимоверно соскучилась, за которого тревожилась всей душой, и которого тоже практически упустила. — Сынок, приезжай домой.

— Мам…

— Нет, подожди, я понимаю, тебе больно и страшно, но это нужно сделать! Приехать, поговорить, побыть со своей семьей. Мы не враги тебе. Хочешь жить отдельно, считаешь, что пора — так и будет, — я сделала зарубку в памяти, чтобы обсудить с Пашей вопрос о жилье для Глеба — не дело это, имея квартиру, ютиться по чужим углам. — Но прямо сейчас ты соберешься, вызовешь такси, и приедешь домой. То есть, в квартиру, где живёт папа. Мы с Ликой сейчас здесь.

— Мам, да я…

— Глеб, это НУЖНО сделать!

— Мама! — выкрикнул Глеб, и тут же нервно рассмеялся. — Ну что ты мне не даёшь и слова сказать? Я сейчас дома. Приехал уже. К тебе. А тебя нет. Ноутбук твой рабочий открыт, думал, ты по работе уехала. Сидел, ждал, звонками не хотел отвлекать… да и стыдно было звонить, дождаться хотел, и… прости, в общем. За то что бросил. Я просто… просто…

— Всё хорошо, сынок, — оборвала я Глеба тихо, и отвернулась от Паши с Ликой. — Я всё понимаю. И ты меня прости, пожалуйста. Ты приедешь?

— К отцу? Я… да, хорошо, я сейчас приеду, — голос Глеба под конец поблек, ответ нерешительно прозвучал, но я знала, что