Шатаут - Стейси Борел

но быть с ними рядом напомнило мне обо всех забавных причудливых вещах, которые мы всегда делали. Всё это прекратилось, как только я съехала. Но я не могла дождаться, чтобы вернуться. Ригли, казалось, пропал со вчерашнего дня, и я задавалась вопросом, может быть, я просто чересчур много размышляла о всяком? Единственным способом было узнать — это увидеть его.

Аврора встретила меня в аэропорту, вся такая улыбчивая со своими скачущими каштановыми локонами.

— Как делишки, подруга? — она ухмыльнулась, как идиотка.

Я погрузила свою сумку в багажник и скосила на неё взгляд.

— Привет. Что заставляет тебя быть бодрее, чем обычно?

Она чуть не подпрыгивала на носочках.

— Ох, только что мой парень сказал, что хочет, чтобы я познакомилась с его семьёй. Представляешь? Я поеду в Северную Каролину на несколько дней рождественских каникул.

Я была рада за неё.

— Вау, встреча с семьёй — довольно большое дело. Должно быть, все между вами становится серьёзным.

— Ага! Достаточно серьёзным, раз он полагает, что я заслуживаю того, чтобы позволить его семье встретиться со мной. Я не какая-то девушка из колледжа, чтобы перепихнуться и повеселиться, а затем отбросить её в сторону ради шлюшки в следующем семестре.

Мы выехали на шоссе, и я заморгала, глядя на неё.

— Так много информации и предположений в этом предложении. Не думаю, что ты когда-либо была случайной шлюшкой. Бишоп всегда казался таким обожающим тебя до ужаса. Не стоит удивляться, что он хочет отвезти тебя домой и познакомить с родными. Ты должна быть удивлена, что он хочет сделать это всего через пару месяцев ваших встреч.

Аврора посмотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Обожающим до ужаса? Клянусь, Хэдли, иногда ты слишком много говоришь как взрослая, а не девчонка, которой восемнадцать, и которая переживает лучшие годы своей молодости.

— И что это должно означать?

— Это значит расслабься и будь собой… по возрасту. Делай селфи, будь безрассудна, публикуй свою попку в Instagram, используй аббревиатуры…

Я засмеялась.

— Ты только что использовала «взрослое» слово.

— Заткнись, — подразнила она.

— Я делаю селфи.

— Да? Когда?

— Например, в библиотеке, когда мне скучно, или если думаю, что в моих зубах что-то застряло, и мне нужно проверить.

Она вздрогнула и закатила глаза.

— Така-ая бунтарка.

— Что? Да, я не публикую свою задницу на обозрение всяким чудикам.

— Ты упускаешь мою мысль. С тех пор, как ты вышла из аэропорта, твои плечи расправлены, твои волосы идеально заколоты, ты одета во всё цветочное, чёрт возьми! Расслабься.

Я вздохнула. Может, я и была напряжена. Мне не нужно было видеть Ригли сейчас с этим грузом обид или чего-то ещё. И при разговоре с ним о мелкой лжи, которую я сболтнула его маме, мне не нужно было выглядеть какой-то жёсткой стервой. Если бы я была расслаблена и беспечна во всём подобном, у него не было причин воспринимать это так же ужасно, как я чувствовала в тот день.

— Хватит обо мне. Расскажи всё о поездке и о том, сколько раз Ригли говорил, что скучает по тебе.

— Так по-девчачьи.

— Ага, давай, рассказывай.

Я провела остаток поездки, рассказывая о своём странном дяде и о том, как он рыгает каждый раз, когда выпивает вино. Она смеялась, когда я сказала, что мой отец взял меня на рыбалку, хотя было холодно и рыба не клевала, но у меня оказался самый большой улов дня… он сам. К сожалению, я зацепила папину шляпу, когда попыталась забросить удочку через голову, а не через сторону, как меня учили. Я перешла к рассказу о том, как случайно не поведала маме о Ригли, но затем выложила и про огромную невинную ложь его матери. Она съёжилась.

— Иисус, Хэдли. Почему?

— Я даже не знаю. Но почему он не сказал мне, что говорил со своей мамой о нас? — я скулила и сутулилась на сиденье.

Мы почти подъехали к общежитию.

— Если я правильно помню, то он говорил со своей мамой о тебе. На самом деле, уверена. Я была дома, когда он разговаривал по телефону с родителями, и твоё имя всплывало в разговоре. Это нехорошо. Ты знаешь, что сделала ваши отношения похожими на грязный, маленький секрет, верно?

Я потерла лицо рукой.

— Знаю. Но почему же ТЫ не сказала мне?

Она посмотрела на меня с видом «да ты шутишь, верно».

— Хэдли, я не предполагала, что это значимо. Если бы понимала, я бы сказала. Ты знаешь, что сказала бы… А он уже в курсе?

— Не думаю.

— Будет ли это иметь большое значение? Я имею в виду, действительно ли он так близок со своими родителями?

— Типа того. Вчера по телефону он вёл себя немного странно, и я боюсь, что он поговорит со своей мамой, прежде чем у меня даже будет возможность объясниться. Не то, чтобы у меня действительно были объяснения.

Оказавшись в кампусе, я вспомнила день, когда мои родители высадили меня перед общежитием, но теперь тот день казался таким далёким. Я не могла не вспоминать, как надеялась и волновалась из-за того, что была здесь, и чувствовала, что могу делать теперь всё, что за хочу — мир в моих руках. Я понятия не имела, что Бог собирается подтолкнуть меня в этом направлении, и теперь я была обеспокоена тем, что Ригли Брукс, мой возможный парень, будет злиться на меня за то, что я его скрываю.

— Ты собираешься пойти к нему? Я имею в виду, может быть, это ничего не значит.

— Да. Я пойду к нему после того, как распакую вещи.

— Плюнь на распаковку. Хочешь, чтобы я подбросила тебя?

На самом деле, я хотела. Я не желала продолжать сдерживаться, когда это было у меня на уме в течение нескольких дней.

— Звучит хорошо.

Аврора быстро развернулась, чуть не доехав до нашей подъездной дорожки, и понеслась прямо к дому Ригли.

— Ты собираешься дать ему знать, что приедешь к нему? Знает ли он, что ты вернулась?

— Он знает, что я благополучно приземлилась. Но думаю, что просто появлюсь у него на пороге. Он не будет возражать.

Мы подъехали.

— Удачи, милая, напиши, если потребуется, чтобы я забрала тебя обратно.

Я вышла.

— Спасибо.

Я начала идти по дорожке, когда она уехала. Я глубоко дышала, взволнованная тем, что скоро его увижу. Каждый день без парня, которого ты видела постоянно — это тяжело. Но ожидание — это неплохо. А всего остального я боялась. Я послала маленькую молитву на небеса, чтобы всё исчезло, будто и