Черные розы - Саманта Кристи

– Ну девушка. Какая разница? – Я разглядываю синюю стальную дверь, которая находится всего в нескольких сантиметрах от моего лица. – Мог бы просто сказать.

– Я не вернулся к ней, Пайпер. Я тебе уже говорил. Я никогда к ней не вернусь. Она просто манипуляторша и стерва.

– Но ты ее поцеловал! Вот так ты к ней не возвращаешься?!

– Ты ошибаешься. – Он опускает руки ниже, поймав меня в ловушку. – Я ее не целовал. Это она меня поцеловала. Еще одна ее зловредная тактика. Она тебя боится. В моей жизни уже очень, очень давно не было женщины.

– Пффф! – фыркаю я сквозь сомкнутые губы. – А похоже было, что ты ее поцеловал.

– Я ее не целовал! Боже, ну ты и упрямая, женщина!

Он кладет руку мне на плечо, и я напрягаюсь. Он тут же возвращает руку обратно.

– Кэссиди застала меня врасплох. Я прощался с Хейли и не успел понять, что происходит, когда она ворвалась, как хищница, которой она и является.

Я качаю головой, не зная, чему мне верить. У Кэссиди есть все, чего нет у меня. Она необычайно красива – настолько, что ее легко можно было бы выпустить на подиум в Милане. И хотя грудь у нее не настоящая, она все равно впечатляет даже меня. Кэссиди источает сексуальность каждой клеточкой своего тела. Готова поспорить, что она не съеживается, когда мужчины к ней прикасаются. Готова поспорить, что у нее не бегут мурашки по коже от одной только мысли о близости с мужчиной.

Мейсону – да кому угодно! – было бы гораздо проще с Кэссиди, чем со мной.

Мейсон принимает мое молчание за недоверие.

– Пайпер! – Он осторожно кладет руки мне на плечи и разворачивает меня лицом к себе.

Я не могу посмотреть ему в глаза. Я уставилась ему в грудь, а мысли внезапно перескочили на то, как она может выглядеть под его облегающей водолазкой. Я довольно неплохо представляю себе как. В конце концов, я же видела его в зале без футболки.

Мейсон приподнимает пальцем мой подбородок, заставляя меня встретиться с ним взглядом.

– Я ее не целовал. Поверь мне, если бы я ее поцеловал, то это выглядело бы не так. – Он обхватывает мое лицо ладонями, а большими пальцами поглаживает мою нижнюю губу: – Это выглядело бы вот так.

Он наклоняется, и его губы обрушиваются на мои с такой силой, что мое тело прижимается к двери у меня за спиной.

– Ах ты… – выдыхаю я в поцелуй Мейсона, когда моя спина натыкается на твердую сталь двери.

Он использует эту возможность и проникает языком ко мне в рот. Своим шелковистым, твердым, требовательным языком. Языком, который заполнял все мои мысли с тех пор, как Мейсон меня вчера поцеловал.

После того как его язык безжалостно взял у меня все, что мог, его губы отдаляются от моих, но не прерывают контакта с моей кожей – покрывая ее легкими поцелуями, Мейсон перемещается к моему уху.

Я наклоняю голову, и он поглощает область между мочкой уха и плечом. Он медленно ласкает каждый сантиметр моей кожи, изучая его губами. От каждого прикосновения его языка по моему телу проходят электрические разряды. Каждое легкое посасывание вызывает у меня дрожь.

Я никогда такого не испытывала. Я стою в воздухе. Нет, я парю! Теперь я понимаю, что люди имеют в виду, когда говорят, что они «на седьмом небе».

Мейсон – слишком скоро! – отстраняется от меня, и впервые в жизни я хочу большего. Я нуждаюсь в большем.

Я жажду большего.

Его торжествующая улыбка говорит о том, что все это написано у меня на лице, как в дешевом любовном романе.

Он невинно целует меня в губы и смеется:

– Это что, была наша первая ссора?

Его рука задерживается на мне, проводя по изгибу моей шеи.

– Нет, – с улыбкой отвечаю я. – Наша первая ссора была в аэропорту. Ну, когда ты назвал меня стервой и пьяницей.

– Ах да!

Ну по крайней мере ему хватает совести, чтобы смутиться.

– И это даже не вторая наша ссора, – продолжаю я. – Вторая была у Скайлар, когда ты заявил, что я не спортсменка и у меня слишком короткие ноги, чтобы пробежать марафон.

Его глаза наполняются сожалением.

– Я был козлом, Пайпер. Прости, пожалуйста. Думаю, я просто пытался сопротивляться влечению, которое испытывал к тебе с самого начала. Как бы то ни было, ты доказала, что я был не прав. Твои маленькие ножки надрали мне задницу, и ты имеешь полное право хвастаться.

– Как скажешь, – закатываю глаза я, зная, что он позволил мне себя опередить. – Значит, ты считаешь меня привлекательной?

– Ты и понятия не имеешь насколько, да? – Он указывает взглядом на свои штаны, натянувшиеся в области паха.

У меня ускоряется пульс. И не оттого, что я на седьмом небе. Сердце бешено бьется, словно говоря: «Разворачивайся, открывай дверь и беги без оглядки».

В свойственной для себя манере Мейсон чувствует мою тревогу и отстраняется. Потом берет меня за руку.

– Иди сюда, присядь. Хочешь чего-нибудь выпить? Может, какой-нибудь взрослый напиток?

Я хочу этого. Я хочу Мейсона. Может, пара порций алкоголя сможет меня расслабить.

«Какого черта ты делаешь, Пайпер?!» – кричит мне мое сознание, прекрасно осознавая, в какое положение это может меня поставить. Я пытаюсь оттеснить угрызения совести. Я пытаюсь оттеснить свой страх. Мейсон – хороший человек.

«Мейсон – хороший человек», – снова и снова повторяю я про себя.

– Что, пакетиков с соком больше не осталось? – шучу я.

Но вместо того чтобы остаться сидеть на диване, я следую за ним на кухню.

– Я тебе помогу.

Мейсон достает непочатую бутылку виски. Интересно, он купил ее специально для меня, заметив на благотворительном вечере, что я предпочитаю виски? Я наблюдаю, как он умело смешивает виски с идеальным количеством колы – одна банка на двоих, так для алкоголя остается не слишком много места.

Я беру бокал у него из рук, мы возвращаемся в гостиную и садимся на диван.

– И что же ты хотел мне показать? – спрашиваю я.

Мейсон вопросительно щурится и делает глоток.

– В поезде ты сказал, что хотел что-то мне показать в своей квартире.

– А, ты об этом. Ну… вот оно перед тобой.

– Что? – Я оглядываюсь по сторонам.

– Моя квартира. Я хотел показать тебе свою квартиру.

Я с притворным негодованием качаю головой.

– А что? – говорит он. – Это же сработало, верно? Ты пришла. А больше я ничего и не планировал. Я понятия не имею, что с тобой