Карибское пламя - Максин Барри

Тяжело вздохнув, Грег ладонью пригладил волосы, отодвинул от себя пустую кружку и большими шагами вышел из салона. Подойдя к двери ее каюты, робко постучал.

Верити, в свою очередь, тоже потрясла нечаянная встреча с Грегом. Они с Рамоной расстались сразу же после окончания сеанса, договорившись увидеться снова на следующий день.

Услышав стук, она раздраженно фыркнула, зашлепав по полу босыми ногами к двери. Резким рывком распахнула ее. Сердитое "кто там" замерло у нее на губах, когда она увидела его перед собой. Они молча стояли друг перед другом, пока наконец Грег не оборвал тишину.

— Можно войти?

— Конечно, — ответила она просто, почувствовав, как ее охватывает знакомое томление.

— Я хотел извиниться перед тобой, — неуверенно произнес он.

Верити подняла на него свои большие карие глаза.

— Ты извиняешься? — насмешливо спросила она. — Это за что же, позволь узнать?

— Я хотел… ожидал… слишком многого. Какое я имею право требовать от тебя хранить мне верность?

— Ах, Грег. Ты все поставил с ног на голову. Ведь я люблю тебя.

Грег резко повернулся, словно его огрели кнутом.

— Что ты сказала?

— Ты слышал, — тихо ответила она. — Я люблю тебя.

— Ах, если бы ты только знала, как я хотел услыхать это от тебя, — сказал он срывающимся голосом. Он весь дрожал от неожиданно появившейся вновь надежды. Он широко расставил руки, и она, подойдя к нему вплотную, упала в его объятия, и из ее глаз полились счастливые слезы. Она вдруг ясно поняла, что ее самопожертвование — не что иное, как самоуничтожение, более того, тем самым она наносит ему оскорбление. Она любит его. А любовь — это не только сексуальная потребность, это и доверие, и дружба, и взаимопонимание… Гордон прав. Ей нужно во всем ему признаться. Разве ее молчание не привело к тому, чего она старалась избежать? Она причинила ему страдания. Отстранившись от него, она уже открыла было рот, чтобы рассказать ему о своем заболевании, как вдруг зазвонил телефон.

С большой неохотой она сняла трубку.

— Слушаю.

— Хэлло! Верити? — Она сразу узнала голос Гордона.

— Хэлло! — осторожно ответила она, поглядывая через плечо на Грега.

— Верити, — начал Гордон, и что-то странное в его голосе заставило ее учащенно задышать.

— Говори, не бойся, — резко сказала она. Грег, сделав шаг к ней, остановился.

— Верити, к сожалению, у меня для тебя дурные вести, — торопливо произнес он упавшим голосом. — Одно подопытное животное умерло. Мы проводили над ним опыты с… ну, ты понимаешь.

— Результаты вскрытия? — прошептала она, и губы у нее побелели.

— Да, этот препарат имеет прямое отношение к гибели кролика, — вздохнув, сказал Гордон. — Верити, в этом нет никаких сомнений.

— Понятно.

— Верити, нужно держать ситуацию под контролем. Нам еще достоверно не известно, почему… — Гордон повысил голос, пытаясь убедить ее в своей правоте. Грег вдруг почувствовал накативший на него приступ ревности. Ему хотелось вырвать трубку из рук Верити и послать этого наглеца к черту. Он хотел заорать ему на ухо, что Верити теперь принадлежит только ему, Грегу, и что у него нет никакого права названивать ей и требовать к себе внимания. — Верити, прекрати принимать это лекарство, по крайней мере сделай перерыв… временно, конечно.

Верити промолчала. Они оба знали, что у нее нет этого "временно". Все это, по сути, означало конец. Все кончено.

— Я все понимаю, — сказала она глухо. — До свидания, Гордон, — машинально добавила она, положив трубку. Движения ее казались резкими, отрывистыми, как у робота. Она долго сверлила глазами телефон. Вдруг ощутила чье-то присутствие у себя за спиной. Она совсем забыла о Греге.

Грег понимал, что так и должно было случиться. Только один звонок от него, и…

— Все напрасно, — тихо сказал он. Где уж ему состязаться с Гордоном Драйером, теперь это вполне очевидно.

— Да, дорогой, боюсь, ты прав, — ответила Верити тихим, потускневшим голосом.

— Очень жаль. Прости. Я больше не стану тебя беспокоить. — Он шатаясь направился к двери. Он знал, что потерпел поражение. Если бы у него имелась хоть маленькая надежда, то он сражался бы за нее до последнего дыхания. Но, по-видимому, она ошиблась, когда призналась в любви к нему.

Что поделаешь? Каждый может совершить ошибку.

— Очень жаль, — снова прошептал он, тихо, очень тихо закрывая за собой дверь.