Выданные мужья обмену не подлежат - Арина Ларина

– Вы не поверите, – Лариса тщательно дожевала пирожное и отряхнула руки, – мой – тоже не то. Я вообще не понимаю, где ходят замечательные «те». Каждый мужик – ошибка. И не наша ошибка, а ошибка природы. Она их камуфлирует и подсовывает нам, как фигу в фантике.

– А у тебя-то что не так? – удивилась Яна. – С Сашей все ясно. Физиология на нуле. Типаж – не мой. Мама – мрак. Таланта море – боюсь захлебнуться. А Стас чем плох? Ты же такого хотела. У него один минус – он тебя предал. Но ты этого простила. Так что теперь?

– Физиология – супер. Типаж – мой. Мама – на ПМЖ уехала. С талантами своими ко мне не лезет. Но – не то! Мне самой страшно.

– За что боролись, на то и напоролись, – расстроилась Маришка. – Причем все. Вот мы невезучие-то!

– Девочки, давайте решим, как мне быть, – вернула подруг к животрепещущей теме Яна. – Сашка – человек творческий. Я могу его травмировать, если скажу, что ухожу. Так нельзя.

– Какие нежности, – пожала плечами Лариса. – Не говори ничего, и все. Куда ты уходишь? Откуда? Если бы ты на его глазах вещи собирала и орала, что больше никогда не станешь с ним спать, это да – проблема. Мужики проблем не любят. И часто не потому, что уходит любимая женщина. А потому, что придется искать замену! А тут все просто: перестань с ним встречаться. Наври, будто уезжаешь в другой город и будешь писать. Или просто занята. Ему быстро это надоест, и он найдет какую-нибудь рафинированную барышню из богемы. Они станут читать друг другу свои бессмертные творения и радоваться жизни. С тобой все ясно. Саша – балласт. Надо сбрасывать. А вот у меня – проблема проблем.

– Костя со своей постоянно собачится, – тарахтела в трубку Вика. – Пьет. Ужас такой. Мы с мамой измучились. Ты правильно сделала, что развелась с моим братцем. Работу он так путную и не нашел. Яна, ты слушаешь?

– Да, – рассеянно обронила Яна. Она придерживала телефон, разглядывая очередную иллюстрацию. Веселый медведь получался каким-то испуганным. Пасть улыбалась, а в глазах застыла тоска, словно он уже видел себя в образе шкуры на полу охотничьего домика.

– А у тебя как? – заботливо спросила Вика. – С квартирой продвигается?

– Продвигается.

– Если что, я помогу. Слушай, я хотела спросить, а помнишь, я тебе рукопись давала, чтобы ты ее шефу показала?

Яна помнила рукопись. Толстую папку с завязками Вика притащила ей буквально на следующий день после встречи в кафе и разговора про квартиру. Собственно, Яна не сомневалась, что дело закончится именно этим, но не ожидала, что так быстро. Корыстный интерес к бывшей родственнице писательница даже не пыталась скрывать. Шеф рукопись отверг, не читая.

– Яна, это не наш профиль. Мы такое не издаем и не продаем, – пожал плечами Егор. – И не носи мне больше подобные шедевры.

Услыхав, что рукопись в очередной раз отвергнули, Вика сухо попрощалась. Надо полагать – навсегда. Помощи с этой стороны более ждать не приходилось. А вопрос с квартирой тем не менее требовал решения.

– Делай что-нибудь! – злилась Светлана Макаровна. – Не сиди кулем. Ты известный человек, у тебя связи!

– Мама, – стонала Яна, – нет у меня связей. Вот если бы я отсидела, то, конечно, нужные знакомства у меня бы имелись. Но я, к сожалению, обычная художница.

– А ты предложи расписать стены в следственном изоляторе, – пытался шутить папа. – Сразу и связи появятся, и знакомства. Глядишь, и замуж выйдешь за олигарха, как мамка хотела! Их сейчас через одного сажают.

– Да, – поджимала губы маменька. – Чего еще от тебя ждать? Давно бы сходил со своими ребятами и поставил на место этого мерзавца, сделавшего твою дочь бездомной.

– А что мне сделать? Прибить его? Тогда ты, доча, мне море в камере нарисуй, когда изолятор расписывать станешь, – мечтательно басил Владимир Борисович. – Хотя можно и без криминала. Подвезем цемента, замуруем красавчика. Он нам сам все вернет.

– Пошути еще, дурак старый! – злилась Светлана Макаровна. – Толку от тебя – ноль. Хоть бы пуганул его как-нибудь! По-хорошему он нам квартиру не отдаст.

– А по-плохому – мы все будем изолятор расписывать, – резюмировал папа.

Эти беседы в разных вариациях повторялись изо дня в день.

Яна поняла, что пора снимать квартиру. Тем более что средства позволяли, да и работать в таких условиях было невыносимо. Приближалась выставка, надо было готовиться.

Маришка, вдохновленная идеей с фотографией безумного мужа, которую следовало предъявить ему утром, принялась за осуществление плана. Разобравшись, где у фотоаппарата режим ночной съемки и как потом распечатать полученные кадры, она прокралась в Петечкин кабинет. Супруг, как обычно, вел бои за новую галактику и на внешние раздражители в виде жены не реагировал. Он мотался на стуле, словно водитель «запорожца» на проселочной дороге, изредка вскрикивая и уклоняясь от мелькавших на экране лазерных лучей и летящих в лоб огненных шаров.

Наведя на Петечку объектив, Маришка нажала кнопку. Такого результата она, конечно, не ожидала. Раздался щелчок, и полыхнула яркая вспышка, запечатлев летящего со стула мужа с раззявленным в предсмертном крике ртом. Как потом рассказывал сам Петя, он решил, будто враги напали с флангов и саданули по его кораблю из лазерной пушки.

– Вся жизнь перед глазами промелькнула, – признался слегка контуженный Петечка. – Я был уверен, что это конец.

Если очень напрячь фантазию, то можно было сказать, что метод фотографирования помог. Однако Петя приземлился неудачно, сломав одну руку и вывихнув другую. А за время лечения он благополучно отвык от космических баталий, поскольку ногами играть не мог. Да и стресс сказывался.

– Я этот метод запатентую, – гордо заявила Лариса, притащившаяся в гости к жертве эксперимента. – Все элементарно. Надо вам руки ломать. А то психологи, психотерапевты… Ха! Все гениальное просто.

…Зима шла по городу, тихо ступая мягкими лапами снегопада. Неоновые гирлянды телеграфировали праздничные импульсы и выпускали в подмерзающих горожан жизнерадостные флюиды. Новый год подруги встретили как-то скомканно.

– Говорят, как Новый год встретишь, так его и проведешь, – грустно вздохнула в трубку Яна, как обычно, решившая поздравить подруг. – Ларик, я тебе желаю, чтобы это была последняя грустная ночь в твоей жизни. Жирная точка. Остальные пусть будут ярче, веселее и вообще – пусть жизнь кипит, бурлит и пенится, а не закисает.

– Кваса захотелось, – машинально отреагировала Лара. – Какие-то у тебя ассоциации… Книжек начиталась? Или тебя твой графоман Шурик так безвозвратно облагородил в плане русского языка?

– Ой, ты представляешь! Он мне тут звонил, поздравлял. Книжку-то у него приняли, в будущем году выпустят, – огорошила ее Яна. – Иногда мы недооцениваем тех, кто рядом.

– И переоцениваем себя, – заметила Лариса. – Все, Янка, упустила ты Букеровского лауреата! Подумаешь – хилый! Не разглядела, балбесина!