Кольцо - Даниэла Стил

– Стриптизерши и трансвеститы? – с любопытствомпереспросила Ариана.

Манфред усмехнулся:

– О, святая невинность! Как я тебя обожаю!

Тут он вспомнил, что ей всего на пять лет больше, чем былобы сейчас его погибшей дочери.

– Стриптизерша – это женщина, исполняющая под музыкусоблазнительный танец с раздеванием, а трансвестит – это мужчина, переодетый вженское платье. Трансвеститы тоже танцуют и поют, причем не особенно стесняютсяв выражениях.

Тут Ариана не выдержала и расхохоталась:

– Наверно, это очень смешно.

– Иногда, но не часто. Риттер ценит не юмор, а совсем другиекачества. Когда же представление заканчивается, вся публика… – Он не договорил,вспомнив, с кем имеет дело. – Не важно, Ариана. Одним словом, все этомерзость. Я ни в коем случае не хотел бы, чтобы ты там оказалась.

В последнее время отвратительные оргии все больше и большевходили в моду. Дом генерала Риттера в Грюневальде не был исключением, подобныхзабавников расплодилось видимо-невидимо. Казалось, бонзы третьего рейхаторопятся погрузиться в пучину разврата, осуществить самые извращенные своифантазии, пока их час не пробил. Манфред считал, что должен уберечь Ариану отвсех этих гнусностей. Но появиться с ней в обществе оказалось истиннымнаслаждением. Фон Трипп и забыл, как это приятно – прогуливаться средипраздничной толпы с очаровательной спутницей, ловить на себе завистливыевзгляды, любоваться сиянием, которое источает любимая женщина. Их уединеннаяжизнь в Ванзее не утратила своей привлекательности, но и светские развлечениясулили немало радостей.

– Ты не расстроен тем, что мы больше никуда сегодня не едем?

Он блаженно покачал головой.

– Есть еще один бал в Летнем дворце в Шарлоттенбурге. Там,наверно, будет весело. Но, думаю, у нас в Ванзее будет еще веселее.

Он бросил на нее взгляд, полный любви, и оба улыбнулись.

Вернувшись домой, они быстро поднялись в спальню и упалидруг другу в объятия.

На следующий день во время завтрака Ариана была непривычнозадумчива, и Манфред помалкивал, поглядывая на нее с озадаченным видом. Наслужбу в этот день идти было не нужно – в это воскресенье дежурил Гильдебранд.

Манфред и Ариана отправились на прогулку в Тиргартен. Напокрытом льдом Новом озере они взяли напрокат коньки и долго катались средипразднично одетой публики – мужчин в военной форме и хорошеньких женщин. Струдом верилось, что вокруг бушует война.

После катка Манфред отвез ее в кафе на Курфюрстендам, вквартал, который всегда напоминал Ариане Елисейские поля в Париже – перед самойвойной отец возил их с Герхардом во Францию. В кафе на Курфюрстендам собиралисьте немногочисленные писатели и художники, кто еще оставался в Берлине. Как иповсюду, преобладали мужчины в военной форме, но атмосфера была уютная,раскованная, и приятно расслабившаяся Ариана впала в полусонное состояние идаже зевнула.

– Устала, милая?

В этот момент вдали раздались завывания сирены и грохот бомб.Манфред и Ариана быстро вышли из кафе и направились к автомобилю.

Они ехали по Курфюрстендам, двигаясь в сторону Ванзее.Ариана прижалась к плечу Манфреда, взяла его под руку.

– Видишь вон ту церковь?

Он на миг оторвал взгляд от дороги и увидел знакомый силуэтцеркви поминовения императора Вильгельма.

– Да, вижу, а что? Ты вдруг решила удариться врелигию? – пошутил он, и они оба улыбнулись.

– Нет, просто я хочу, чтобы ты знал: мы с тобой обвенчаемсяв этой церкви.

– В церкви императора Вильгельма?

– Да.

Она взглянула на обручальное кольцо с бриллиантом.

Тогда Манфред обнял ее за плечи.

– Я запомню это, любовь моя. Ты довольна?

Бомбежка прекратилась – во всяком случае до поры до времени.

– Да, я никогда еще не чувствовала себя такой счастливой.

Когда пришли фотографии, сделанные на балу, позапечатленному камерой лицу Арианы было видно, что она не преувеличивала – еечерты буквально лучились счастьем. Снимки удались на славу: тонкая девушка сосветящимися любовью глазами и высокий офицер в парадном мундире, горделивоглядящий прямо в объектив.