Стильная жизнь - Анна Берсенева

Аля сама не понимала, почему ей так легко со своей самой давней подружкой. Все-таки Нелькин веселый цинизм часто казался ей грубоватым…

Мама всегда до глубины души возмущалась этой дружбой.

– Не понимаю! – говорила она. – Вроде ты умная девочка, интересы у тебя какие-то есть, читаешь много. О чем можно разговаривать с Нелей в течение хотя бы часа? Она за свою жизнь прочитала хоть одну книгу? Или, может, у нее друзья какие-то интересные? Вы с ней настолько разные, какое может быть общение?

Конечно, они всегда были разные, это Аля и сама понимала. И даже не потому, что Нелина мать работала парикмахершей, а не врачом. Просто они совершенно по-разному воспринимали одни и те же события, людей, по-разному вели себя в одной и той же ситуации. Иногда Аля думала, что эта разница и привлекает ее в подруге. Но, наверное, дело было все-таки в другом…

Все то непонятное, сложное, из чего состояла жизнь, – а чем старше Аля становилась, тем все менее понятной казалась ей жизнь, – Нелька могла прояснить и объяснить в одну минуту. Сначала Аля удивлялась, не хотела верить: неужели все обстоит так просто, как та говорит? Но потом видела, что внутренняя основа событий, их каркас в точности соответствуют Нелькиным словам.

Нелька видела жизнь насквозь, словно рентгеном просвечивала, ни одному человеку не удавалось выглядеть не таким, какой он есть, под ее цинично-веселым взглядом. Аля этого не умела, и Нелька была для нее неизменно привлекательна.

Да и просто: ведь это не ерунда – когда ты вырос с человеком в одном доме, помнишь его с тех пор, как помнишь себя! В Нельке была та простая надежность, которую Аля все реже ощущала в жизни. Разве что с Ильей… Но он был мужчиной, любимым мужчиной, и с ним все-таки не могло быть той непритязательной простоты, которая была в общении с Нелькой.

Тем более все это чувствовалось теперь, когда она стала единственным звеном, связывающим Алю с прежней жизнью.

– Ну, я побежала, – сказала Нелька. – Эх, мне б такую райскую жизнь! Ни тебе на работу, ничего. Встала когда захотела, мужика поимела когда захотела! Когда хочешь, он тебе небось не отказывает? – лукаво улыбнулась она. – Познакомь хоть с принцем-то. Не бойся, не отобью!

– Познакомлю, – улыбнулась Аля. – Не боюсь. Вот я с ним сама получше познакомлюсь – и тебя приглашу в гости.

– Ждем-с! – на прощание улыбнулась Нелька.

Давние и недавние события сменялись в Алиной памяти мгновенно: пока она пристегивала поводок к Моськиному ошейнику, переходила бульвар, шла по Большой Дмитровке. Задумавшись, она снова свернула раньше, чем надо, снова пошла было по Козицкому переулку. Но такое с ней часто случалось: все повороты здесь были похожи, и вообще непонятно было, почему Немировича-Данченко – улица, а Козицкий и Столешников – переулки.

Сегодня Аля чувствовала особенную, хотя и смутную тревогу и понимала отчего. Илья позвонил, когда она уже выходила с Моськой, и сообщил, что сегодня они идут на спектакль.

– В театр? – спросила Аля слегка дрогнувшим голосом.

– Не то чтобы в театр, – объяснил он. – То есть это театральный спектакль, в чистом виде, никаких перформанс-штучек. Но у них помещения своего нет, вот и слоняются по площадкам. Сегодня в Доме актера будут, в Голубой гостиной. Мне неудобно не пойти, – добавил он оправдывающимся тоном. – Игорь самым талантливым считался у нас на курсе – после Веньки, конечно. Да так как-то все… Никуда не пристроился, работает на голом энтузиазме. Собирает актеров на антрепризы, а платить особенно нечем: сборов-то нет, кому все это сейчас надо… Я бы себя не уважал, если бы сегодня не пошел, понимаешь?

– Ну конечно, Илья, – сказала Аля. – Что ты меня уговариваешь, как будто я только на дискотеку и рвусь?

Конечно, она рвалась не только на дискотеку. Но, положа руку на сердце, в том состоянии, в котором она находилась после провала в ГИТИС, ей легче было бы протанцевать всю ночь под самую дурацкую музыку, чем пойти на самый лучший спектакль.

После своей летней эпопеи Аля ни разу не сходила в театр – как отрезала. Не хотела бередить душу, примерять на себя чужие роли и думать, зачем все это надо…

«О театре – забыть, – решила она. – Поняла, что это не для тебя, – вот и забудь!»

Поэтому предложение Ильи совсем ее не обрадовало, хотя она, конечно, ни за что не сказала бы ему об этом.

«Но ведь это, может быть, не очень хороший спектакль будет, – совсем уж глупо уговаривала она себя. – Он сам сказал – антреприза. Актеры, наверное, неопытные… Да и вообще, я же решила: забыть и не вспоминать!»