Успеть повернуть направо - Мария Круз

Вика не была дочкой ни предпринимателей, ни политиков, ни даже интеллигентов. Она родилась в Туле, в среднестатистической семье. Но уже со средней школы дала себе строгое обещание, что не застрянет в этом болоте и во что бы то ни стало свалит как можно дальше. Даже Москву она всегда расценивала как перевалочный пункт. Так оно и вышло.

Заняв у кого только можно денег, она поступила в университет, поселилась в общежитии, со второго дня учёбы начала раздавать листовки, была промоутерской плюшевой куклой. Позже работала официанткой на полставки, при этом неплохо училась и изо всех сил показывала, что у неё «всё в жизни хорошо». Почти все велись на это, даже стали пускать слухи, что она дочка олигарха, которая отказалась от денег отца и обеспечивает сама себя. Лишь я в самом начале знала, что это не так. Потом мы подружились с Дашей и Лизой, и они тоже стали в курсе всей правды. Но мы никому ничего не говорили, а скорее наоборот, поддерживали все слухи. Так как сама Вика нас об этом просила. Это ей помогало с парнями, обожателями и даже преподавателями, которые надеялись на покровительство её несуществующего отца-миллионера.

Поддерживать такой имидж было достаточно сложно, поэтому она устроилась работать в один из самых первых элитных мультибрендовых бутиков столицы. И причём не из-за зарплаты. Она тайком выносила после работы фирменные шмотки, бижутерию, туфли и расхаживала в этом по университету. Потом так же незаметно возвращала всё на место. Но однажды на работе эти её манёвры просекли, и ей пришлось уволиться. Она совсем не расстроилась, а скорее наоборот, обрадовалась. Так как в её понимании неважно, что ты продаёшь – докторскую колбасу или сумки от Prada, всё равно ты тупой продавец.

Мы как могли помогали ей финансово, так как в отличие от нас у неё совсем не было никакой поддержки. И ко всему этому она ещё что-то отсылала родителям, успокаивая их, что у неё всё в порядке. Это, конечно, поступок, заслуживающий уважения, но иногда она растягивала пачку пельменей на три дня. Ей и вправду было нелегко.

К третьему курсу мы начали жить вчетвером, и у нас всё было общее – проблемы, радости, еда, секреты, похмелья. Мы были как семья и защищали друг друга.

Тогда мне казалось, что так и будет всю жизнь. Какая же я наивная была. Но годы лечат. Уже после окончания университета мы поехали отмечать Новый год в Киев. Мы давно туда собирались и наконец вырвались. Мы праздновали в очень весёлой компании у кого-то в частном доме в пригороде. Со мной поехал мой тогдашний парень, с которым мы уже приличное время встречались. Я уже даже с трудом вспомню, как его звали, но на тот момент он был моим потенциальным женихом. К концу новогодней вечеринки в одной из спален мы лежали втроём: я, мой парень и Вика. У меня сильно разболелась поясница, и я захотела посидеть в кресле, которое было в холле возле спальни. Они остались вдвоём. Он явно хотел секса, причем невзирая на то, что я плохо себя чувствую. Минут через десять после того, как я их оставила, наивно думая, что они заснут, до меня донеслись звуки, которые могли быть чем угодно, но уж точно не сонным сопением. Вика стонала, а кровать скрипела. Услышав это, я просто оцепенела и даже не смогла подняться с кресла. Настолько я была в шоке. По идее, я должна была ворваться в комнату, устроить разнос, убить их, наорать, на худой конец. Но я не смогла. Просто я была к этому не готова. Как только ступор прошёл, я спустилась на первый этаж, налила себе выпить и пила до тех пор, пока не заснула, уткнувшись лицом в скрещенные на столе руки.

С утра сделала вид, что ничего не слышала. Но Вика, в отличие от моего несостоявшегося жениха, всё поняла и прятала взгляд. Сам парень пытался изображать человека, у которого жуткое похмелье и который ничего не помнит. Я всем сказала, что зайду в магазин, а сама помчалась на вокзал и уехала на первом же поезде до Москвы, с огромной тяжестью на сердце и болью. Болью преданного человека.

Только уже будучи в Москве, ответила эсэмэской Лизе, что уже в столице, собираю вещи и съезжаю из квартиры. На её вопрос «что случилось?» я ответила, чтобы спросила у Вики. На этом всё и закончилось. Я первое время перекантовывалась у знакомых, потом быстро нашла работу в банке, так же быстро нашла себе нового парня. Нет, никакой любви к нему у меня не было, и даже не от одиночества я с ним сошлась. Просто у него была своя квартира и по стечению обстоятельств совсем недалеко от моей работы, так что это был чистый расчёт. Я его бросила в тот же день, когда мне дали повышение и значительно увеличили зарплату. Продажная шлюха? Может и так, но отчаянные времена требуют отчаянных мер.

С Викой, насколько я знаю из рассказов подруг, потом случилась череда различных событий, смены мест жительства, вечные проблемы, какое-то время она даже была вроде в розыске. Ничего серьёзного, просто перешла дорогу дочке прокурора. С каждым может случиться. Позже она всё же нашла себе какого-то нефтяника, скорее для безопасности своего будущего, чем по желанию, родила от него двух ребятишек и стала раскатывать по свету. В конце концов рассталась с мужем, но не развелась, детей отправила в Англию, а сама с утра загоняла себя в тренажёрном зале, а вечером отрывалась как ненормальная. Дни же её практически весь год занимал только пляж. Так она и жила. Ничего сверхъестественного, ничего неадекватного. Она получила то, о чём мечтала. Каким способом она это сделала, как и всё прочее, – на её совести.

И вот по прошествии стольких лет, стольких событий, стольких мужчин в конце концов она сидит сейчас напротив в какой-то деревне возле Севильи, пьёт кофе с молоком, ест салат и украдкой смотрит на меня через свои солнцезащитные очки от Chanel. А во мне в это время борются два совершенно разных чувства. С одной стороны, я хочу ей помочь, как-то поддержать, а с другой – я мечтаю вытащить ее за волосы из-за стола и послать куда подальше. Моё сознание соглашается на компромисс и заставляет меня сидеть с непроницаемым лицом и попивать кофе.

Это меня пока устраивает, я особо не вмешиваюсь и только слушаю их разговоры на тему адвокатов, судебных дел и как в очередной раз Вика попала в жопу. Из которой обычно вытаскивали её мы. Ох, чувствую, история всё же повторится.

– Ну а если вдруг всё кончится плохо? – спрашиваю я, выступая главным злодеем.

– Что ты имеешь в виду? – не понимает Вика.

– Ну, если его признают виновным, экстрадируют и всё такое.

– Тогда что-нибудь придумаю, – отвечает она, опустив при этом голову.

– Как обычно, – произношу я сквозь зубы.

– Рит, зайка, – цедит Вика, – давай не сейчас, а? Пожалуйста.

– Да что ты, что ты… – развожу я руками.

– Да злорадствуй на здоровье. Просто дотерпи до вечера хотя бы, когда я залью шары и мне будет всё равно. Или мы подерёмся. Но сейчас, – она отпивает свой кофе, – сделай над собой усилие и просто не трогай меня. Компренде?

– Компренде. Но свои проблемы оставь при себе. Я еду отдыхать. Из-за тебя у меня и так два дня пропало.

– Чего? – Она сорвала очки и зло уставилась на меня. – Да пошла ты, Старкова…

– Уже в пути, – ответила я в тот момент, когда она выскочила из-за стола и скрылась в неизвестном направлении.