Вестфолд - Ольга Куно

– Для законности брака это не имеет никакого значения, – откликнулась я, отворачиваясь.

Я сидела, скрестив ноги, повернувшись спиной к двери, уставившись невидящим взглядом в стену. Лаура Уоллес. Лаура Уоллес. Это сочетание то и дело всплывало в мозгу, сопровождаемое звоном в ушах. Интересно, праздничный ужин уже закончился? Молодоженов торжественно препроводили в опочивальню?

В сущности, разве все это имело теперь хоть какое-то значение? Осталось меньше двух дней, и значения больше не будет иметь абсолютно ничего. Надо только переждать… И постараться избавиться от груза злости, которая плескалась сейчас внутри, заполняя все мое существо. Говорят, перед смертью надо всех простить, чтобы облегчить свою душу. А ярость и желчь – это ниточки, которые ведут напрямую в жаркие огни преисподней. Ну что ж. Я прощу стражников, которые потащили меня на эту свадьбу. Я прощу Тома Хаксли и всех остальных, кто так легко от меня отвернулся. Прощу Клариссу за ее предательство. Прощу Адриана за то, что он бросил меня здесь одну и даже ни разу не поддержал меня взглядом за весь этот вечер. Прощу Роджера де Оксенфорда за все те годы, которые мне так и не суждено прожить. Но я никогда не прощу Лауру за то унижение, через которое она заставила меня сегодня пройти. И если для того, чтобы она попала в ад, понадобится мое слово, я дам его, не задумываясь. Ни про кого другого. Про нее – да. Даже если после этого мне придется спуститься следом за ней.

Эти и подобные мысли поглотили меня настолько, что поначалу я совсем забыла про то, что произошло на выходе из храма. Теперь же осторожно извлекла полученный тогда клочок бумаги. Оглянувшись и убедившись в том, что поблизости никого нет, развернула его и поднесла к самым глазам. Читать в темноте было нелегко. Но записка состояла всего из нескольких слов.

«Держись. Встретимся послезавтра на площади. Уилл».

По окончании торжественной трапезы молодоженов не менее торжественно провели в новую, специально подготовленную для них опочивальню. Полдюжины «друзей жениха», по-прежнему хорошо вооруженных, так и остались дежурить снаружи, услужливо закрыв за мужем и женой дверь.

Адриан стянул с себя осточертевший за вечер кафтан и отшвырнул его к стене.

– Какого черта ты притащила туда Ингу? – накинулся на Лауру он, с силой схватив ее за запястье.

– Захотела и притащила, – ответила та. – Подумаешь, какие нежности, ее всего лишь привели на свадьбу! Это не дыба и даже не порка. Пусть знает, где ее место. Тебе кстати тоже не стоит об этом забывать. Отпусти меня немедленно, ты делаешь мне больно! Не то я кликну стражу.

Адриан выпустил ее руку и сделал шаг назад, пристально глядя Лауре в лицо, будто пытаясь прочитать ее мысли.

– Полагаю, послезавтра ты собираешься потащить меня на ее казнь? – спросил он, складывая руки на груди.

– Вовсе нет, в этом как раз можешь не сомневаться, – заверила его Лаура. – К чему? В медовый месяц можно найти развлечения и получше. Да и потом, если хочешь знать, не будет послезавтра никакой казни.

– То есть как? – Адриан предусмотрительно не торопился радоваться этой новости.

– Вообще-то я не хотела тебе говорить прежде времени, – протянула Лаура, но соблазн выдать все прямо сейчас был слишком велик. – Но послезавтра ее уже не будет в живых. Я решила немного перенести казнь. Поэтому сегодня ночью Ингу Стабборн сожрет варан.

– Что ты несешь?

– Правду. Мы же с тобой теперь муж и жена. Как я могу тебе лгать? – ухмыльнулась Лаура. – Я решила проявить сострадание. Зачем девчонке целых два дня мерзнуть в подвале в ожидании смерти? Лучше закончить все побыстрее, ты не находишь?

Судя по той ярости, с которой смотрел на нее сейчас Адриан, он не находил.

– Ты пожалела ей лишний день жизни?

– Ты слишком много времени уделяешь ее персоне в собственную брачную ночь.

– Нет, это как раз ты уделила ее персоне слишком много внимания!

– В таком случае будем считать, что мы оба погорячились, и сменим тему, – предложила Лаура.

За дверью постоянным фоном слышалась какая-то возня, шум шагов и позвякивание кольчуг.

– Они так и останутся там на всю ночь? – холодно поинтересовался Адриан.

– Разумеется. И не на одну. Я же предупреждала: за тем, чтобы ты играл честно, будут тщательно следить. На всякий случай.

– Что ж ты их прямо сюда не пригласишь? – съязвил Адриан. – На всякий случай. Может, и поучаствуют заодно?

– Хочешь меня оскорбить?

– Пока еще даже не начинал.

– Нет уж, дорогой, – с вызовом заявила Лаура. – Мой муж – это ты. Так что, надеюсь, с супружеским долгом ты справишься самостоятельно.

– Останешься довольна, – мрачно заверил ее Адриан.

Он подошел к Лауре вплотную. Свадебное платье действительно было рассчитано на долгий и вдумчивый процесс раздевания, когда грудь и прочие части тела обнажаются постепенно, сантиметр за сантиметром, а пальцы страстного супруга все сильнее дрожат от нетерпения. Адриан сорвал с Лауры платье в один момент. Просто дернул его со всей силы – и швы затрещали, шнуровка разорвалась, а пуговицы с шумом покатились по полу. Затем он опрокинул молодую жену на постель, состоящую из многочисленных подушек и бессчетного числа пуховых перин, а сам мгновенно оказался сверху, пригвождая к кровати ее согнутые в локтях руки.

Любовь – отнюдь не единственное чувство, которому находится применение под сводами алькова. При известных обстоятельствах агрессия оказывается не менее действенной. Лаура и в самом деле осталась довольна.