Клятва крови - Пайпер Рейн

– С такой, что я ее люблю.

Ну все, вот и прозвучали заветные слова. Мне жаль, что первой их услышала не Ария, но я просто не могу признаться ей, не убедившись, что путь к нашему совместному будущему чист.

– Любит он ее! – чуть не выплевывает отец. – А как же долг? Семья и клятва, которые стоят на первом месте? Что скажут наши люди, когда увидят, как она крутит тебе яйца? Я уж не говорю о других кланах. Слабак, вот как они о тебе подумают! И меня посчитают рохлей, попытаются отнять принадлежащее нам. Особенно братец Арии.

– У Марчелло нет планов по захвату наших территорий.

– О, так вы с ним кореша? Вот о чем я и говорю! У Марчелло и так уже много власти! Нельзя вручать ему еще больше! – Лицо отца приобретает свекольно-красный оттенок, рука сжалась в кулак. Того и гляди мне врежет.

– У семьи Коста власти будет ровно столько, сколько мы дадим, но этот принцип работает в обе стороны. Мой союз с Арией укрепит наши связи с северо-востоком. Подумай, чего мы добьемся с таким доступом. Ты слишком близорук.

– Я не изменю своего мнения, Габриэле.

Судя по тону, говорит он серьезно. Я этого человека всю свою жизнь знаю; нет в мире козла упрямее Анджело Витале. Он и отца Марчелло недолюбливал: мол, тот заносился перед остальными, потому что держал Нью-Йорк. Как-то до меня дошел слушок, будто бы мать Марчелло некогда была суженой моего отца, но предпочла ему Сэма Косту. Однако мне хватает ума не спрашивать о таком.

Я быстро меняю тактику.

– Раз до тебя добрались сплетни, что я втрескался в Арию, значит, свою работу я сделал на отлично. Позволь мне и дальше творить свою магию. Девчонка с руки ест. Дай еще немного времени укрепить отношения с ней, потом объявим обо всем официально.

Отец с любопытством присматривается ко мне.

– Хочешь сказать, – спрашивает он, – это твоя хитрость и ты все заранее продумал?

– Разумеется.

– Если правда так, что же ты не предупредил? – Отец скрещивает руки на груди.

Я с деланой беззаботностью пожимаю плечами.

– Не был уверен, удастся ли подобраться к Арии, завоевать доверие Марчелло, да и тебя разочаровать не хотел. Впрочем, все получилось. Как только разберемся с русскими, я сделаю предложение. Затем, когда стану вхож в дом Коста, мы сможем систематически подрывать их дела, подпитывать разлад внутри, знать обо всем, что творится на северо-востоке. – Говорю это, а самого мутит.

Из всех обещаний, данных только что отцу, исполнить я намерен лишь одно: жениться на Арии. Хотя, если добьюсь родительского благословения, то позднее можно будет признаться, что я и правда без памяти влюблен в Арию и не намерен вмешиваться в дела ее брата.

Сейчас я лишь пытаюсь выиграть время, большего мне не нужно. Постепенно отец привыкнет к тому, что мы с Арией, и увидит выгоды для себя от этого союза.

По его лицу медленно расползается довольная ухмылка.

– Я вырастил достойного сына, – крепко хлопает он меня по плечу.

Облегчение накатывает приливной волной величиною с цунами.

Порой от моего отца можно чего-то добиться, только продвигаясь маленькими шажками, как ребенок. Зато мы хотя бы двигаемся вперед.

34. Ария

Мельком заметив Габриэле, идущего во внутренний дворик, я улыбаюсь.

Встреча с мамой прошла хорошо. Я была рада пообщаться, особенно после всего, что случилось. Порой от болтовни с родными становится значительно легче.

Я не планировала так скоро встретиться с Габриэле, но тем не менее, когда Мира потащила Марчелло на разговор со своими, я под предлогом, что мне надо в школьный туалет, отошла. В уборной, правда, сразу же сообразила: зря. После того инцидента я ни разу еще не пользовалась общественным туалетом; от страха у меня даже сдавило в груди. Я постаралась побыстрее, насколько позволила физиология, управиться и, выйдя, испытала невероятное облегчение.

Тогда-то я и приметила Габриэле в коридоре: он выходил на улицу, один, – и решила догнать его, предложить встретиться с моей мамой.

Пройдя к двери, я тихонечко, не желая прерывать Габриэле – вдруг он все-таки с кем-то беседует, – приоткрываю ее. С порога я вижу Габриэле. Он с отцом, и судя по взбешенному выражению на лице последнего, разговор у них отнюдь не теплый.

Услышав же слова Габриэле, чувствую, как у меня загораются, словно от оплеухи, щеки.

– Раз до тебя добрались сплетни, что я втрескался в Арию, значит, свою работу я сделал на отлично. Позволь мне и дальше творить свою магию. Девчонка с руки ест. Дай еще немного времени укрепить отношения с ней, потом объявим обо всем официально.

Меня мутит. Поднимается желчь, я ее сглатываю.

Отец Габриэле смотрит на него с любопытством.

– Хочешь сказать, это твоя хитрость и ты все заранее продумал?

– Разумеется.

У меня на глазах выступают слезы, и сердце сжимается.

– Если правда так, что же ты не предупредил? – Отец Габриэле скрещивает руки на груди.

Габриэле пожимает плечами.

– Не был уверен, удастся ли подобраться к Арии, завоевать доверие Марчелло, да и тебя разочаровать не хотел. Впрочем, все получилось. Как только разберемся с русскими, я сделаю предложение. Затем, когда стану вхож в дом Коста, мы сможем систематически подрывать их дела, подпитывать разлад внутри, знать обо всем, что творится на северо-востоке.

Я убегаю оттуда, пока меня не заметили. Из-за слез не разбираю дороги, главное – просто убраться подальше. Не желаю никого видеть, мне чудовищно стыдно: позволила себе поверить, будто бы Габриэле правда меня любит.

Неужели я так наивна?

Моя роль всегда была мелкой, мои поступки не имели значения, ведь я всего лишь дочь. Так вот, дочери тоже важны. Я хотела иметь для кого-то значение, потому и решила, что важна Габриэле.

В голову приходит одна мысль, и я, пораженная, замираю на месте. А вдруг он сам все подстроил: приглашение в секс-клуб, фотографию и то, что было потом, – лишь бы стать ближе ко мне? Изобразить из себя героя и втереться в доверие?

Сгибаюсь пополам в рвотном позыве, и меня тошнит. Слава богу, я на улице.

Господи, ну и дура. Я ведь росла среди мафиози и знала, что для них превыше всего долг перед кланом. Неужели я правда решила, будто бы, раз мой брат изменился в паре с Мирой, то и Габриэле сможет? Марчелло – исключение, которое лишь подтверждает правило.

Сплюнув остатки рвоты,