Хозяин моей души - К.О.В.Ш.

Демон только усмехнулся в ответ на ее пламенную речь. Он сам не знал, какой реакции ждал от нее, но его впечатлило то, как она ему ответила. Почему-то ему нравилось видеть Лайнесс именно такой. Настойчивой и уверенной, с горящими глазами.

– Как скажешь, лапушка, – он поднял руки в знак примирения. – Но ты не знаешь, от чего отказываешься.

Он ушел ей за спину и продолжил раздеваться. Лайнесс слышала, как ударились о пол его сапоги, как звенит пряжка ремня и шелестят брюки, а ее сердце все заходилось и не могло успокоиться.

Она никак не могла понять, о чем он говорил. Что предлагал? И предлагал ли?

Ее распирало от тревожного, но сладкого ощущения. Она слышала босые шаги Гиса и едва сдерживалась, чтобы не обернуться. До дрожи в коленях хотелось увидеть его целиком, но она бы ни за что ему в этом не призналась. Ей было сложно сознаться в этом даже самой себе.

Громкий всплеск подсказал, что Гис нырнул в купель. Лайнесс слышала, как он плывет, могла представить, как его сильные руки загребают воду. И все равно не решалась обернуться. Даже покосилась в сторону выхода, подумав, что лучше не искушать судьбу и уйти к себе. Но вместо этого почему-то начала дрожащими руками расстегивать пряжки на жилетке.

Лайнесс не стала проверять, смотрит демон или нет. Она снимала с себя рубашку, уверенная, что он не нарушит договоренность, но со стыдом осознавая, что на самом деле ей хотелось, чтобы он это сделал.

Почему-то было важно убедиться, что Гис посмотрит на нее не так, как на Люсиэллу. Он явно не придавал никакого значения тому, что некромант лежала перед ним совсем голой. И Лайнесс хотелось проверить, сможет ли он сохранять такой же отстраненный вид, если увидит обнаженной ее.

Если она сама разденется перед ним.

Кровь шумела в висках, а во рту было сухо от непристойных мыслей. Лайнесс вспомнила, как они с Лиззи нашли срамные картинки в кабинете ее отца. Спрятавшись от нянек, они рассматривали небольшие карточки, на которых были изображены мужчины и женщины разной степени обнаженности в самых странных позах. Картинки показались им гадкими и смешными.

А несколько лет спустя Лайнесс снова пробралась в кабинет Джонатана Виллайо. И тогда, рассматривая изображения, она не посчитала их смешными. Они взбудоражили ее. Она разглядывала их, понимая, что делает что-то нехорошее, но любопытство было сильнее стыда.

И сейчас было так же.

Лайнесс глубоко вдохнула, а потом быстро, как могла, избавилась от сапог и штанов. Последним шагом было нательное белье, которое она едва ли не сорвала с себя. Теперь на ней осталось только колье, которое она не стала снимать. Резко обернувшись, она встретилась взглядом с демоном, который полулежал в воде, откинувшись на бортик купели, и смотрел на нее.

– Ты уже разделась. До этого я не смотрел, – заверил ее Гис, потягивая из бокала вино.

Его лицо ничего не выражало, но Лайнесс видела, как фиолетовые глаза жадно скользят по ее телу. И почему-то это не смутило ее, а, наоборот, раззадорило. В глубине души она была рада, что демон нашел лазейку в ее просьбе. Взгляд Гиса точно не был безразличным.

И только это вдруг стало важным.

Когда Лайнесс вошла в купель, Гис жестом поманил ее к себе. Она осторожно села рядом с ним, и он передал ей кубок с вином. Лайнесс взяла его, а когда их пальцы соприкоснулись, не стала их отдергивать. Наоборот, на пару мгновений продлила это прикосновение.

Сердце продолжало биться, будто молот о наковальню, а она все не отрывала взгляда от фиолетовых глаз демона, в которых искрили молнии.

– За что будем пить? – шепотом спросила она, приподнимая кубок.

– За свободу. – Гис легко стукнул своим кубком о ее.

Стекло мелодично звякнуло. Вино Анжело взрывалось во рту роскошным виноградным букетом, а сердце Лайнесс рвалось от нового чувства, которое жидким огнем разливалось по телу.

– Лайнесс, хочу спросить: почему ты передумала? Почему стала мне доверять?

Девушка осушила кубок, поставила его на бортик и облизнула покрасневшие от вина губы. Она собиралась с мыслями так долго, что Гис уже хотел повторить свой вопрос, но потом наконец заговорила.

– Не трать на это вопрос, я все равно не смогу тебе ответить, – честно сказала она. – Для этого нет никакой особенной причины, просто… Ты не поймешь. Ты сказал, что не испытываешь эмоции, свойственные смертным.

– Я преувеличил. Испытываю, но не так остро. И не все.

Гис тряхнул головой, и капли воды сорвались с кончиков его волос. Лайнесс смотрела, как они стекают по мощной длинной шее и теряются где-то в мыльном облаке, скрывавшем тело демона от ее глаз.

– И что ты чувствуешь сейчас?

– Возбуждение.

Слово повисло в воздухе, который вдруг показался Лайнесс тяжелым и густым – так трудно ей стало дышать от признания демона. Напряжение в ее теле достигло пика, и она не представляла, как от него избавиться, но была уверена, что Гис знал.

– Лайнесс, чего ты сейчас хочешь?

Его голос никогда не звучал так низко и чарующе. Лайнесс смотрела в его глаза и понимала, что фиолетовое пламя поглотило ее, и теперь ей осталось только сгореть в нем дотла.

– Чтобы ты меня поцеловал, – выдохнула она.

Гис склонился над ней, властно обхватив пальцами ее лицо.

– Одного поцелуя будет мало, – шепнул он, проводя кончиком языка по ее нижней губе.

– Мне тоже.

В глубине его глаз что-то вспыхнуло от этих слов.

Гис поцеловал ее жадно, со всей страстью, что бушевала в теле. Он впивался в ее губы своими, зная, что сегодня изопьет Лайнесс до дна. Она была слаще любого вина и крепче любимого бренди. Она заставляла его гореть от желания обладать. И хоть он твердил с самого начала себе и ей, что не коснется творения Нуара, он снова проиграл пари сам с собой. Он хотел не просто коснуться Лайнесс, он хотел ее всю.

Лайнесс отвечала на его поцелуи и сама тянулась к нему. Она жаждала его прикосновений, а ее сердце билось как сумасшедшее в такт частому дыханию.

Гиса сводило с ума то, как Лайнесс выгибалась навстречу его рукам, ласкавшим ее грудь. Как покусывала губы, когда он сжимал пальцами ее отвердевшие соски. Как всхлипывала, когда он пошло вылизывал ее шею и покусывал мочку уха.

Она трогала его везде, куда удавалось дотянуться. Ее легкие невинные касания лишали привычного самообладания, и демону приходилось напоминать себе, что она смертная и хрупкая.

Держать себя в руках было все сложнее, и Гис шепнул заклинание, которое заглушит боль, чтобы Лайнесс испытывала такое же наслаждение, как он, а потом перенес их в свою спальню.

Лайнесс не сразу поняла, почему у нее закружилась голова, а обстановка изменилась. Они были уже не в купели, а на широкой кровати с балдахином. В незашторенные окна заглядывал робкий рассвет, заливая все бледно-розовым свечением.

– Тут будет удобнее, – шепнул Гис, перехватив ее удивленный взгляд.

Лайнесс не смогла ему ответить, потому что он склонился