Золотая сеть - Мэри Бэлоу

— Надо было взять сюртук и постелить его на землю. Почему я не подумал об этом! — посетовал лорд Эмберли. — Сначала взгляните вниз, Алекс, потом сядем. Ну как?

Он отпустил ее руку, легонько коснулся ее плеч, повернул лицом к долине.

У девушки аж дух перехватило. О да, это самое чудесное место на земле! Александра и не думала, что они поднялись так высоко. Долина превратилась в зеленый ковер с вышитой на нем голубой ленточкой реки, серыми квадратиками домов и дворовых построек и дальними садами. Синий туман на горизонте, должно быть, море.

— Как мило! — сказала она.

Граф на мгновение сжал ее плечи и опустил руки.

— Не испортите ли вы свою юбку, если присядете на несколько минут?

Александра оглянулась на него. Ей хотелось еще постоять и посмотреть вниз.

— Думаю, что нет, милорд. — Она покорно присела на траву и обхватила руками колени. Лорд Эмберли сел рядом. Усадебный дом все еще виднелся вдали, но река совсем исчезла из виду.

Они помолчали немного, потом граф сказал:

— Алекс, нам надо получше узнать друг друга. Вы согласны со мной? Мы скоро поженимся, а я вас совсем не знаю. Вчера утром я ехал рядом с вами, и вы сказали, что дом очень милый. Днем я показывал вам комнаты, и вы сказали, что они милые. Мы ехали по долине, и вы сказали, что там мило. Я привел вас сюда, и вы сказали, что вид очень милый. Это все равно что головой о стену биться. Кто такая на самом деле Александра Парнелл?

Девушка еще крепче сжала руками колени.

— Простите меня. Я понятия не имела, что обижаю вас. Я не хотела. Просто мне действительно все это казалось очень милым. Я это сердцем чувствовала. И не понимала, что слово не слишком подходящее.

— Теперь я вас обидел, — прошептал он.

— Я здесь чужая. — В голосе ее зазвучали злые нотки. — В вашей семье привыкли открыто выражать свои чувства. Я так не умею. Мне слов не хватает. Меня учили, что чувства надо держать при себе. Я не могу измениться только потому, что обстоятельства вдруг переменились. Я не могу по мановению волшебной палочки превратиться в леди Мадлен или леди Эмберли. Или в Анну. Если я говорю, что это мило, значит, я чувствую это. Я не умею выражать свой восторг. Подобные слова мне неведомы.

— Простите меня, — мягко проговорил граф. — Я допустил непростительную ошибку, думал, что только я испытываю некоторое разочарование по поводу наших отношений. Но вижу, что у вас дела обстоят не лучше, если не хуже. Вы должны стать моей женой, а значит, научиться жить в моем мире и попытаться приспособиться к нему. Но мир этот слишком отличается от того, в котором вы жили раньше. Это несправедливо, так ведь?

— Так! — бросила она и вскочила на ноги. Девушка не сводила глаз с долины. Она набрала полную грудь теплого благоуханного воздуха, пытаясь успокоиться и совладать с собой. — Я прочитала то стихотворение. Про Тинтерн Эбби. Я читала и читала его. Там описаны все чувства, которые только может испытать человек. У меня бы так никогда не получилось. Никогда. Но по крайней мере всегда остается возможность выразить себя на бумаге. В разговоре слов почему-то не находится.

— Вы пишете? — удивился лорд Эмберли.

— Только чтобы выпустить на волю свои чувства. Чтобы излить мысли, которыми не с кем поделиться. Мне и в голову не приходило называть свои опусы литературными произведениями.

— Простите, что накинулся на вас, Алекс, — извинился лорд Эмберли. — Я постоянно прошу у вас прощения, вы заметили? Мне так трудно понять вас. И чем дольше я общаюсь с вами, тем больше это осознаю. Простите меня.

Александра пожала плечами и отвернулась.

— У меня мало знаний. А опыта общения с другими людьми и вовсе нет.

— Знаю. Желаете вернуться обратно? Или пойдем посмотрим на то место, о котором я вам рассказывал? Простите меня, Алекс, прошу вас. Я не хотел вас расстроить. И вчера днем тоже. Я надеялся, что сегодня нам удастся немного сблизиться, может быть, даже подружиться.

Она неохотно оторвалась от завораживающего пейзажа.

— Мне бы очень хотелось взглянуть на то место. Это близко? Там так же мило, как здесь? — Александра пожала плечами и улыбнулась, заметив, что снова употребила свое любимое словечко.

— Да, это рядом. Но то место совсем не похоже на это. В склоне холма была высечена каменная хижина, построенная неизвестно когда, неизвестно для кого.

— Раньше я думал, что это домик лесничего, — рассказывал граф. — Но почему так высоко? Может, здесь обитал отшельник во времена строительства первого дома или когда еще был цел монастырь по ту сторону долины? Мне нравится верить в это, но никто не может сказать ничего определенного. Более того, когда я еще мальчишкой впервые обнаружил это место, ни одна живая душа не подозревала о его существовании. А теперь все снова забыли о нем. Может, постороннему человеку это покажется странным, но на здешней земле для меня нет ничего дороже этого уголка.

Место действительно сильно отличалось от полянки, с которой они только что ушли. Высокие кроны деревьев полностью скрывали от глаз долину. Кругом только верхушки деревьев — впереди, позади, спускаются вниз, взбираются по склону противоположного холма. И еще кусочек чистого неба над головой. Но Александра сразу поняла, что он имел в виду. В этом укромном уголке царили настоящий мир и покой.

Она хотела было сказать, что тут мило, но прикусила язык.

— Пойдем. — Граф открыл тяжелую деревянную дверь каменной хижины и шагнул за порог. К тому времени как Александра оказалась внутри, он уже успел зажечь свечу.

Девушка окинула взглядом нехитрое убранство единственной комнатки: грубый стол со скамьей, у стены кровать с соломенным тюфяком, на ней — сложенное одеяло. У другой стены стояла еще одна скамейка, заваленная книгами, бумагами, перьями и чернильницами.

— Это мое убежище. — Лорд Эмберли нерешительно посмотрел на нее и робко улыбнулся. — Иногда я сбегаю сюда на часок-другой. Временами даже провожу здесь ночь. Приходится придумывать какую-нибудь историю о срочных делах вне дома.

— Кто-нибудь знает о нем? — спросила она.

— Нет. Я никому, кроме тебя, не рассказывал.

Александра развернулась и вышла обратно на освещенную солнцем площадку. Зачем он рассказал ей об этом месте? Зачем привел сюда и показал эту хижину? Неужели ему так важно подружиться с ней? И все же он не хочет жениться на ней. Его сестра сказала ей об этом накануне, но она и без нее это знала. Он не ответил на ее вопрос, собирался ли он вообще когда-нибудь жениться или нет. И с какой теплотой отзывался он о любовнице, которую ему пришлось бросить из-за нее! Он только что признался, что скрытность Александры ставит его в тупик.

Но он многим пожертвовал ради нее. Обязана ли она дать ему хоть что-то взамен? Да, она должна ему нечто такое, чем можно залечить его раны.