Развод. Расплата за обман - Элина Витина

— Как же я соскучился по тебе, Мира, — шепчет он, и я понимаю, что скучала не меньше, и что чувства мои совсем не исчезли, наоборот.

Вот только что делать с этим?

Но я не успеваю ни ответить, ни задуматься о том, что я творю. Жалобный плач из детской кроватки возвещает о том, что проснулся наш сын, и я, резко вспомнив, где нахожусь и чем занимаюсь, поспешно отодвигаюсь от Соболевского и подрываюсь к кроватке.

— Мама здесь, мой хороший, я рядом, — с излишним энтузиазмом беру на руки Колю, который морщит нос и на что-то жалуется недовольным криком.

Мне просто нужно занять дрожащие руки и не смотреть на Марка, потому что сейчас я отчетливо понимаю, что натворила.

Боже мой…

Глава 46

Утром я с каким-то удивлением понимаю, что вчерашний поцелуй не только не размазал меня окончательно, напрочь загубив способность здраво мыслить, но и придал сил. Не знаю как это получается у Марка. Была уверена, что за последние полгода он утратил свою силу влияния на меня. Но сейчас я понимаю, что ни черта не изменилось. Где-то на подсознательном уровне он все так же остается моей опорой. Что ж, тем хуже для него. Потому что именно эта опора и помогает мне окончательно расставить точки над и.

— Мать сказала, что ты оказалась от ее помощи, — разводит он руками, когда я нахожу его на кухне.

И от этого мне вдвойне тошно. От того, что находясь в своей собственной квартире, моему мужу приходится как-то объяснять свое присутствие. Оправдываться. Скажи мне кто еще год назад, что моя счастливая семейная жизнь обернется таким фиаско, я бы рассмеялась им в лицо. Но сейчас это горькая правда. От прежнего счастья остались лишь осколки. И виноваты в этом только мы. Своими руками сломали тот идеальный кусочек счастья. И продолжаем ломать. Ранимся осколками, истекаем кровью, но продолжаем хвататься руками за острые края. Что ж, пришло время покончить с этим. Слишком много боли мы друг другу причинили.

— Верно, — заявляю безэмоционально. — Но это не значит, что я нуждаюсь в твоей, Марк. Я справлюсь, ты можешь идти заключать свои важные контракты. Уверена, твои подчиненные совсем заскучали без тебя.

Смотрит на меня удивленно, будто вовсе не понимает о каких подчиненных речь. Мне что, нужно произнести ее имя вслух? Опуститься до грязных фактов и закатить самую настоящую сцену ревности с битьем посуды и обещанием повыдирать волосы гадкой разлучнице?

Когда-то Марк заверил меня, что все что связано с Татьяной, осталось в прошлом. Я спросила его тогда почему бы не расстаться с ней не только в личном плане, но и в профессиональном. Боялась показаться склочной ревнивицей, но все равно задала тогда этот вопрос.

Но муж заверил меня, что Татьяна знает слишком много нюансов о компании и допустить ее переход к конкурентам было бы не только глупо, но и опасно. И я ему поверила. Не только в этом. Но и в том, что между ними никогда не было чувств. Не было и сотой доли того, что есть у нас. Не мои слова, Марка. И тогда у меня не было причин ему не доверять.

Сейчас же, после всего, что произошло за последние месяцы, с сожалением констатирую, что теперь у меня нет причин ему доверять. Точка. Слишком часто он меня предавал.

— Мне будет спокойнее, если я останусь, — произносит он, отставляя ноутбук в сторону.

— А мне будет спокойнее, если… — начинаю и тут же сдуваюсь под его взглядом.

— Пожалуйста, не надо, — просит он. Фразу не заканчивает, но мне кажется, я буквально физически ощущаю, как между нами зависает продолжение: мы уже видели, что случается, когда ты остаешься одна, Мира. Ни к чему хорошему это не приводит.

— Я справлюсь, — твердо заявляю. Этой ночью я долго не спала и успела взвесить все за и против. Я извлекла уроки из прошлых ошибок. Я буду более внимательной. Более ответственной. И главное, более спокойной. Не в моих правилах винить окружающих в своих бедах, но если бы свекровь не допаивала сына водой, как я просила, у меня бы не случился лактостаз. А если бы не случился лактостаз, я бы не умирала утром со стыда и не убежала трусливо из дома, гонимая воспоминаниями о том, как Марк мне помогал.

— Я справлялась без твоей помощи долгие полгода. И поверь мне, позаботиться о том, чтобы наш сын выжил было гораздо сложнее, чем заботиться о нем сейчас.

— Ты сбежала, Мира! — Взрывается он. В этот момент, впервые за долгое время я вижу его неприкрытые обнаженные эмоции. Кажется, что чувствую его боль каждой клеточкой своего тела. — Ты не дала мне шанс быть рядом! Помогать тебе, справляться со всем этим вместе с тобой! Мы оба родители, черт возьми! Я должен был пройти через все это вместе с тобой, но ты украла у меня этот шанс! Ты просто сбежала, оставив меня одного. Наедине с самыми жуткими мыслями. Ты скрыла от меня сына! Заставила думать, что мы потеряли ребенка… Что…

— Я боялась, Марк, — произношу совсем тихо. Одними губами. Словно воздух между нами пропитан ядовитыми парами и я боюсь даже вдохнуть его. — Боялась, что ты навредишь нашему сыну. Я не собиралась скрывать, — каждое слово дается мне с трудом, но я не могу молчать. Не тогда, когда он смотрит на меня так. Будто все еще любит. Будто мое предательство его убивает. — Я бы сказала тебе после… операции.

— Но почему? Как ты могла подумать, что я могу навредить нашему ребенку? После того, что я и так сделал своими ущербными генами…

Эти слова бьют меня наотмашь. Точнее нас. Мы оба морщимся, будто кто-то проходится хлесткой плетью по коже. Будто они рассекают не только плоть, но и что-то гораздо глубже. Сердце. Душу. Само естество. И я знаю, что мои следующие слова сделают только хуже. Но и молчать уже поздно. Поэтому я прикрываю веки и хрипло выдаю:

— Я знаю о твоем разговоре с врачом. Слышала, как ты просил его избавиться от ребенка. От нашего сына, Марк.

Глава 47

В подростковом возрасте я