Босс под Новый Год - Ева Маршал

— Привет, Алинка! — Звонкий голосок подруги раздается в трубке.

— Привет, Женя. Чем занимаешься? — интересуюсь, как ни в чем не бывало.

Женька принимается рассказывать о предстоящей поездке. Она так счастлива, что я невольно заражаюсь ее эмоциями и даже нахожу в себе силы, чтобы улыбаться, несмотря на подступающие к глазам слезы.

— А у тебя как дела? Что там с Романом?

Стоит ей задать этот вопрос, и меня сносит волной боли. Я задыхаюсь и не могу произнести ни слова.

— Алина? Алина, ты здесь? Тебя не слышно. Алло!

— Здесь… — едва выдыхаю я сквозь ком в горле, и по щекам снова струится влага.

— Алина, что случилось? Что с тобой? Тебе плохо? Он тебя обидел? — кричит подруга в трубку.

Но я роняю трубку и беззвучно трясусь от рыданий.

— Влад, разворачивай машину! Едем к Алине! — доносится голос подруги.

Она говорит так громко, что я ее слышу и пугаюсь. Не хочу, чтобы меня застали в таком виде. Это помогает собраться.

— Стой-стой! Все хорошо! — кричу я в ответ, в одно мгновение проглатывая мерзкий ком. — Я просто воздухом поперхнулась и телефон уронила.

— Не ври мне! — строго отчитывает Алина. — Ты должна была сегодня улыбаться, а ты ревешь!

Хмурюсь, не понимая, что подруга имеет в виду.

— Так куда мы, к Алине или в театр? — уточняет у Женьки Влад на заднем плане.

— В театр! — кричу в трубку, чтобы он точно услышал. — У меня все нормально! Не идеально, но не смертельно. Честное слово, я в норме! Просто день выдался не очень, и кажется, я простыла, вот и голос такой странный, — выкручиваюсь, как могу, придумывая сотни оправданий, лишь бы друзья ко мне не заявились.

— А мне кажется, ты мне наваливаешь! — недоверчиво и с нажимом выдает Женька. — Мы сейчас приедем.

— Не нужно! Жень, правда не нужно. Я уже приняла душ и собираюсь лечь пораньше. Устала после командировки ужасно, — добавляю, понимая, что еще слишком рано для сна.

— Ты хоть ела, а то я тебя знаю! — переживает подруга.

— Да что-то не хочется, — отвечаю я, допустив стратегическую ошибку.

— Мне совсем это не нравится, Алина! — подруга вдруг бросает трубку, прежде чем я успеваю в очередной раз возмутиться.

Не проходит и четверти часа, как в дверь стучат.

— Алина, открывай!

Мне ужасно стыдно и за свое состояние, и за то, что сорвала ей чудесное свидание.

— Жень, ну зачем! Поезжайте в театр! — тщетно пытаюсь я ее выгнать, приоткрыв дверь.

— А ну пусти, я хочу в туалет! — использует Женька запрещенный прием, и оттеснив меня прорывается в прихожую.

А я ничего не в силах с собой поделать и искренне радуюсь, что она здесь. Что я не одна. Хоть так…

Вскоре рыдаю у нее на плече, делюсь бедами, и становится немного легче. Женька заставляет меня поесть. Заваривает успокаивающий чай, и строчит Владу эсэмэс.

— Сейчас станет легче. Обещаю, — ободряюще улыбается она мне.

— Ой, Влад! Он тебя хоть не под подъездом ждет? — запоздало вспоминаю я, что она приехала не одна.

— Здесь, конечно. Пробки дикие. Да мы тут неподалеку были, потому я смогла приехать так быстро, а то бы пешком к тебе бежала.

Не сомневаюсь, что она именно так бы и поступила. Слезы вновь текут ручьем. Как хорошо, что у меня есть любимая подруга! Еще и такая!

— Но как же Влад? Он такой занятой человек, а я испортила вам вечер…

— О, не переживай, ему как раз не скучно. Представляешь, он и на балет ноутбук взял с собой, — отмахивается Женька. — Не переживай, он радуется, небось, что не придется смотреть на скачущих по сцене мужиков в колготках. Не любит балет, так что ты, считай, спасла ему вечер.

Тут раздается звонок домофона.

— О! Это он!

Женька подскакивает и летит в прихожую.

— Купил?

— Да. Все здесь.

Они еще немного воркуют, а я, слушая их разговор, даже не решаюсь выглянуть. Не хочу пугать мужчину своим зареваным видом. Женька идет на кухню, а затем возвращается с маленьким пакетиком и стаканом воды. Вынимает какой-то пузырек и капает в стакан.

— Это отличное успокоительное. Выпей все и ложись, — заставляет она меня принять лекарство с мятным вкусом.

— Спасибо тебе за заботу, Жень. — Я слабо улыбаюсь, подруге. — Давай я… Да хотя бы возмещу вам стоимость билетов.

— Я тебе сейчас ремнем по жопе возмещу! Не неси бред! — возмущается подруга и лупит меня ладошкой, в шутку, конечно же.

— Жень, ну тогда давай я верну Владу тебя? Поезжайте хоть в ресторан, если в театр уже опоздали. Не нужно со мной тут сидеть. Я же не больная, разве что на голову. Дура немножко… — Я криво усмехаюсь, но хотя бы больше не плачу.

Наверное, Женькино успокоительное начинает действовать.

— Нет. Ты не дура, Алина. Ты просто искренняя, честная, добрая и хорошая девушка, а Роман твой — мудак, — говорит подруга. — И эта его рыжая стерлядь — тварь последняя.

— Слушай, мне вот что не ясно. Почему тогда вчера она к нам не подошла и не закатила скандал? Ведь видела, как мы пришли вместе. Рома ее, кажется, не заметил.

— Ну ты же сама сказала, что она там с мужиком была. Может, тоже палиться не стала.

— Может, и так… Зато теперь ясно, чего она на меня таращилась, будто хотела, чтобы я сгорела заживо. А я еще удивлялась, почему.

— Может, она тоже изменяет мужу и не хотела, чтобы он ей в ответ задал неудобные вопросы? Получилось бы неловко. А, так, она вроде как чистая, а он — бабу в квартиру привел.

— Тогда чего она с утра не заявилась, или, вообще, еще ночью, когда мы были вместе? Ключи-то у нее есть.

— Знаешь, а я не верю в обиженную жену. И ты права, нормальная подошла бы к вам еще в ресторане и опрокинула на голову гулящего мужа тарелку с супом. Или на твою, не дай бог. А не отпустила бы вас с миром заниматься всю ночь жарким сексом.

— Логично… — тяну я, а потом вдруг холодею: — Жень?

— Что?

— А вдруг она компромат собирала?

— Компромат? — Женька хмурится, а потом до нее доходит. — Ты хочешь сказать…

— Что, если в квартире камеры стоят? А пришла она в его отсутствие, чтобы их забрать, к примеру? Заодно и меня выставила с позором попутно. Чтобы не мешала. Боже мой! — Закрываю лицо руками, переживая заново отвратительно позорные моменты.

Думать о том, что вся наша ночь попала на камеры, так и вовсе страшно. Надеюсь, я просто все напридумывала.

— Слушай, а