Будешь моей - Арина Громова

Я послушно пью, обливаясь, потом кладу голову обратно на подушку.

— Это не он… — шепчу, собрав последние силы в кулак. — Скажи ему, что это не он…

— Что? Что ты сказала, дочка? Я не расслышала, повтори.

Но я отключаюсь, так и не ответив ей больше.

А потом словно выныриваю из толщи воды. В доме какой-то шум, грохот, мат. Мама плачет, застыв у окна, в комнату буквально вваливается Ратмир, из разбитого носа льется кровь.

Отец держит его за шкирку, словно нашкодившего кота, и он даже не пытается вырваться — просто смотрит на меня во все глаза, цветом кожи напоминая асбест.

Я не могу смотреть в его глаза. Больше никогда не смогу.

— Это он, да? Это он сделал? — цедит сквозь зубы Ратмир. — Скажи мне!

Я молча смыкаю веки и этого достаточно, чтобы он все понял.

— Я убью его! Убью! Да пусти ты!

Отец кричит что-то ему вслед, мама уже рыдает буквально в голос, а во дворе слышны голоса проснувшихся и сбежавшихся на шум соседей.

Это ад. Это все не может быть в реальности.

Меня колотит крупная дрожь, видимо, только сейчас организм стал постепенно оправляться от шока.

— Что ты сделала, тварь? — влетает в мою комнату растрепанная после сна тетя Тамара. Поверх ее ночной рубашки накинуто распахнутое пальто, вошедшая следом Лейла выглядит не лучше. — Опозорить моего сына, хочешь? Обвинить его в том, что он не делал? Фамилию нашу опорочить? Да шлюха, такая же, как твоя мать! Ни стыда, ни совести!

— Не смей оскорблять мою дочь, не смей! — неожиданно обретает голос мама. — Лучше посмотри, что натворил твой сын!

— Ратмир дома спал, твой дикий муж буквально вытащил его из постели! Спрашивай лучше у своей дочери, перед кем она там ноги свои раздвигала! Жертва она, конечно! Посмотрите на нее, беднягу! Прекрасная актриса! Спуталась с кем-то, а теперь хочет свалить на моего сына?

— Дай пройти, — отодвигает ее дядя Нодар и не менее бледный, как сын, подходит ко мне.

Почему именно глядя на него я испытываю такой невероятный стыд. Он всегда был на моей стороне, защищал меня. А теперь? Будет ли он защищать меня сейчас, после всего, что случилось?

— Это же не Ратмир сделал? — спокойно спрашивает он, глядя мне в глаза. — Не он?

Отрицательно качаю головой и позволяю пролиться слезам.

— Ну вот! А я что говорила? Она сама отрицает причастность моего сына! Сама! — ликует тетя Тамара. — Что, совесть не позволила продолжать его порочить? Я в суд подам на вашу семью, за клевету! Не будет вам тут спокойной жизни, понятно? Не будет! Уезжайте отсюда, чтобы духу вашего на нашей улице больше не было!

В комнату с матами и грохотом вваливаются Ратмир и Марат, только теперь Марата удерживает за капюшон толстовки Ратмир.

— Это ты сделал? Ты?! — орет обезумевший отец. — Отвечай!

— Она сама села в мою машин! — сплюнув кровь прямо на пол, отвечает Марат. — По камерам посмотрите, я не вру! Более того, она флиртовала со мной. Сказала, что скоро выходит замуж и придется всю жизнь ложиться в одну постель с одним и тем же! Да она предлагала мне себя!

Мама снова закрывает рукой рот и плачет, Лейла с ненавистью смотрит на меня и, видит Бог, если бы не куча свидетелей, вцепилась бы мне в лицо ногтями. Тетя Тамара со смаком изрыгает проклятия в мою сторону, а отец стоит бледный, как мел.

А я сижу на кровати, прислонившись спиной к стене и подтянув колени к груди и вижу перед собой только одно лицо — Ратмира.

Он воет. Не верь ему, пожалуйста, не верь, — молчаливо умоляю его не слушать, что несет Марат.

— Это правда? — спрашивает он, глядя на меня.

— Нет…⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

— Да врет она! — визжит Марат. — Сначала мне в штаны залезла, а потом испугалась последствий! Придумала все это!

Ратмир смотрит на меня и в глазах его столько боли. Это невыносимо! Я словно жарюсь заживо на раскаленной сковородке, горю в адском пламени. Что угодно, только не его такой взгляд.

— Прошу тебя, Ратмир, не верь ему… — шепчу я. — Не верь.

Ратмир подходит ко мне и, не обращая внимания на крики за спиной, садится рядом на корточки, не отрывая глаз смотрит на меня.

— Он тебя… Вы… Было все?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

— Я не хотела, клянусь тебе. Я пыталась убежать! Но он был сильнее…

— А в машину действительно сама села?

— Только лишь потому что шел дождь и дома ждал отец. Я испугалась его гнева за опоздание. Боялась, что он отменит нашу с тобой свадьбу… Клянусь тебе, Ратмир, я не хотела этого… Он… он взял меня силой… — протягиваю руку, под ногтями которой скопилась земля и пытаюсь накрыть его ладонь, но он резко поднимается и словно от удара током делает несколько шагов назад.

— Идем домой, сын. Пошли, — кладет руку на плечо Ратмиру дядя Нодар и властно кивает своим не замолкающим ни на секунду женщинам. — Уходим. Нам больше нечего здесь делать.

— Но Нодар! А как же…⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

— Пошли, я сказал!!!⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Пожалуйста, не уходи! Ратмир, пожалуйста! Поверь мне, прошу! — плачу, умоляя его остаться, но он, бросив на меня последний, полный боли взгляд, ссутулившись уходит за отцом.

— А ты куда? — рычит уже мой отец, когда Марат тоже пытается незаметно улизнуть. — Сюда иди!

— Но я же все сказал, как было! Что я-то? Мои родители будут волноваться, они и так в шоке были!

От удара в челюсть отлетает буквально к стене, наверняка больно ударившись головой.

— Ты, — тычет на него пальцем отец, — был с моей дочерью, ты обесчестил ее!

— Чего-о? Я?! А вы у дочери своей спросите, кто был у нее первым!

— Заткни-ись! — и снова наотмашь бьет его лицу. Потом сгребает в кулак воротник толстовки и поднимает на ноги. — Вы поженитесь. Завтра же!

— Но…⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

— Завтра же, я сказал! А если ослушаешься меня — сядешь, — отпускает воротник его кофты и, демонстративно поправив, кивает на выход. — Домой иди, скажи своим, пусть готовятся к торжеству.

— Папа! Пожалуйста! Нет! — вскакиваю с постели я, но тоже получаю по щеке увесистую пощечину.

— А ты вообще не имеешь больше права голоса. Ты опозорила себя, опозорила нашу семью и сделаешь все, чтобы обелить нашу фамилию. Про Юнусова — забудь, ты больше никогда его не увидишь.

— Но папа…⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

— Я сказал никогда, — и щелкнув выключателем, погрузил комнату в темноту. — А теперь ложись спать, завтра предстоит сложный день.