Без пяти минут беременна - Амалия Март

Вытираю вспотевший затылок полотенцем и берусь за бутылку воды, пока четыре более старательные ученицы переходят к Бхуд-чего-то-там асане, которую я называю «дельфинчик». В ней я всегда издаю такие утробные звуки, словно призываю свою стаю. Но не сегодня. Не сегодня.

В финальную «звезду» под трехминутную медитацию я все же ложусь, но расслабиться как обычно не получается. Голые мохнатые ступни так и маячат перед глазами.

– Занятие окончено, – включает верхний свет гуру из Ташкента. – Спасибо за работу, – кланяется нам.

Кланяется, надо сказать, профессионально. Это меня, наверное, и ввело в заблуждение на этапе знакомства. Это и хорошо оформленные брови. И штаны-парашюты, конечно. Повелась, как девчонка, даже стыдно за себя.

– Всем прекрасного вечера, – низко мурлычет он, вызывая шквал ответных любезностей от дам. Я молча скатываю коврик. Интересно, мне вернут остаток по абонементу?

– Лиза, можно тебя? – рокочет гуру, когда я поднимаюсь на ноги. Пара задержавшихся вместе со мной девчонок стреляют в меня завистливыми взглядами, но всё же подхватывают коврики и ретируются. – Я заметил, то ты стала отставать от группы, – задумчиво складывает ладони домиком, взирая на меня своими черными глазами гуру Олег, когда я подхожу. – Прошлое занятие пропустила, сегодня не справилась с элементарной Прасарита падоттанасана. Думаю, тебе стоит взять дополнительные занятия. Занимаясь дважды в неделю, мы достигнем большего прогресса. Я чувствую, что твои мышцы зажаты, – нагло лапает меня за локоть и ведет к плечу. – Нужно приложить немного больше усилий, и ты почувствуешь совершенно другой уровень легкости. Я открыл запись на индивидуальные занятия…

– Я подумаю, Олег, – делаю шаг от него и поправляю коврик подмышкой. Хотя правильнее сказать: «щас тебе, грязный извращенец!». – Меня ждут, до свидания.

Стряхиваю ощущение от липкого взгляда гуру и бегу в раздевалку и душ. Как хорошо, что Олег такой тормоз и все мои невербальные сигналы, что я посылала своими подтянутыми вверх бедрами до него так долго шли. Иначе я могла совершить роковую ошибку и в моей постели оказался бы он, а не Даня. Чудесный, заботливый, потрясающий Килиманджаро. У которого очень органично мохнатые ступни.

Проверяю телефон в шкафчике.

«Уже еду» от Дани получасовой давности заставляет ускориться и обойтись сегодня без парилки. Обычно я пользуюсь абонементом по полной и помимо йоги в понедельник у меня бассейн и хамам, а по четвергам Фитмикс, солярий и снова сауна. Люблю я попотеть.

Скоростной душ только разогревает, хотя вода тут, как всегда, на уровне «чуть теплее, чем в проруби». Я быстро переодеваюсь в рабочую одежду, жалея, что влезла сегодня в колготки, желая покрасоваться перед мужчиной, и вылетаю из клуба. Серая Хонда уже красуется на стоянке.

– Ты так быстро! – радостно забираюсь коленями на сидение и присасываюсь к теплому рту, перегнувшись через рычаг переключения скоростей. М-м-м, кто-то сегодня активно поработал в спортзале, запах мыла остро переплетается с глубоким мужским ароматом. Кайф. – У вас тоже арктический душ вместо нормального в зале? – отлипаю от мучительно сладкого, требующего продолжения, поцелуя.

– У нас нормальный, – стреляет глазами мне в вырез свитера Даня.

Хороший свитер, особенно в таком наклоне.

– А йога у вас есть, не знаешь? А то что-то мне здесь разонравилось, – откидываюсь на сидение, прикрываю за собой дверь и оттягиваю задравшуюся юбку вниз.

– Я узнаю, – заводит машину.

– Куда едем? – тяну ремень безопасности. – Сегодня ко мне никак, Сонька и ее одиннадцать коробок теперь занимают половину квартиры. Теперь у меня соседка. Но можно заехать за вещами на утро и к тебе…

– Ты ужинала? – перебивает меня, выруливая со стоянки.

– Эм… нет. Но я не голодна. После йоги всегда так, поэтому я на нее и хожу, – легко смеюсь, устраивая сумку на коленях.

От мощного взгляда на щеке расплывается горячее пятно, и я оборачиваюсь.

– Что?

Чего он так смотрит?

– Я гранатами наелась!

– Поедем ужинать, – ставит он точку, снова возвращая внимание дороге. – Ты была в Диджитал кафе?

– Даже не слышала.

– Там все электронное, очень интересно.

Я, конечно, категорически не понимаю, чем меня может удивить электронное меня, но смиренно соглашаюсь. Ну хочет Даня растянуть прелюдию и поужинать, ради бога. Хотя из всех этих «своди меня сначала поужинать, а дам я тебе после седьмого свидания» уже давно выросла. Был один такой, первый два года все за ручку по парку водил, а через семь лет к любовнице укатил. Не факт, что первой. Так что не хочу больше терять время.

* * *

– А-а-а, я поняла, в чем тут фишка! – стучу пальчиками по экрану на столе, листая меню. – Это кафе для интровертов!

Поднимаю взгляд на Даню, устроившегося напротив, и ловлю его кривую ухмылку.

– Думаешь?

– Столики очень далеко друг от друга, заказ можно сделать онлайн без официанта, сиди себе, втыкай в телек прямо на столе или рубись в игры… Никакого контакта с внешним миром, – непроизвольно вздыхаю, продолжая листать обширное меню с яркими картинками.

Ну просто технологии это все прикольно конечно, но главная прелесть поесть не дома под телек, а в общественном месте – как раз таки живое общение, разве нет? А как же допросить официанта с пристрастием, нет ли в каком-то блюде петрушки или сельдерея? А помучать его личными предпочтениями?

Эх.

– Тебе здесь не нравится? – устанавливает между нами телепатическую связь Даня.

– Пока не поняла… – переключаюсь на вкладку игры и листаю вниз. – О! Морской бой! – тут же оживаю. – Давай сыграем? В детстве я постоянно Элю обыгрывала. Она так бесилась! – вспоминаю с улыбкой. – Я, правда, мухлевала, перерисовывая кораблики с места на место, – наклоняюсь поближе к мужчине напротив и сообщаю будто по секрету. – Поэтому всегда бралась рисовать карандашом.

– Ты, оказывается, мошенница, – продолжает улыбаться он.

– А ты играл в детстве?

– И тоже всегда выигрывал, – ухмыляется. – Только честно.

– Это будет интересно… – прикусываю губу, стреляя в него глазами.

Необыкновенно чувство легкости распирает грудную клетку. С ним так просто, можно болтать, что вздумается, не скрывать эмоции, не притворяться принцессой на горошине. И так и тянет признаться во всех грехах. Как знать, возможно в