Ветер перемен - Лилия Фандеева

он, пытаясь сесть, цепляясь руками за траву. С первого раза это не получилось, боль в левой руке не позволила. Он сделал еще попытку, повернувшись чуть набок и отталкиваясь правой рукой от земли. Сесть удалось, но появилась боль в левом боку в области живота. Рубашка и майка в этом месте были в крови. Сергей с помощью правой руки снял галстук и рубашку, из кармана которой выпали две его визитные карточки. С майкой было сложнее, и он просто разорвал ее с помощью зубов и подвернувшегося сучка. «Не стоило ее снимать, – подумал он, увидав, что вся спина ее была пропитана кровью, а сама майка представляла собой рванину. – Что у нас еще не так? – задал он себе вопрос и начал обследовать свое тело. Голова, в районе затылка кровоточила и на ее «перевязку» одной рукой, ушла половина майки. Вторая половина ушла на левое предплечье. – С пулями в теле, я вряд ли долго протяну, если буду долго сидеть здесь», – подумал он, доставая носовой платок из заднего кармана брюк и нащупав свой телефон. Аппарат приказал долго жить. Он был словно переломлен поперек. Сергей бросил его и принялся за перевязку бока. Свернув тонкую рубашку в несколько раз, он приложил ее к боку и зафиксировал ее ремнем. Подняв брючину, приложил носовой платок к ранам и обмотал ногу галстуком, распустив на нем узел. «Теперь надо подняться. Трудно, но надо, дружище. Здесь ты можешь остаться только в том случае, если потеряешь сознание. Пока ты соображаешь, надо идти, – говорил он самому себе, подползая к дереву. – Хорошо бы найти большую палку. Она бы меня сильно выручила. Сломать березку я не смогу и не потому, что я большой любитель природы. А вот и моя палочка выручалочка», – сказал он, поднимая с земли суковатую палку, длиною метра полтора. Ему удалось подняться с помощью своего посоха и дерева. Теперь он смотрел на дорогу. Крутая насыпь была метрах в трех от него. « Ее мне не одолеть. С дороги меня могут и не заметить. Надо идти вдоль дороги, это единственный выход. Есть шанс, пусть и небольшой», – думал он, отталкиваясь тихонько от дерева и опираясь на палку здоровой рукой, делая первые шаги. Больше всего он боялся упасть, сознавая то, что может не суметь подняться, поэтому смотрел внимательно под ноги. Он слышал, как по трассе проносились машины. Чувствуя, что силы на исходе, он делал несколько шагов в сторону придорожной посадки и отдыхал, сидя под деревом и закрыв глаза. Так он провел и ночь. Утром он проснулся от кошмарного сна. Его Крис, в траурном черном платье, с сыном на руках, стояла на высокой насыпи. « Если ты уйдешь, мы пойдем следом», – сказала она, делая шаг вперед. « Нет! – закричал Сергей и открыл глаза. – Нет, Крис. Я буду идти, девочка моя», – сказал он вслух и заметил, что насыпь стала чуть ниже и ни такой крутой. Во рту пересохло, и пить хотелось нестерпимо. Легкий озноб сотрясал тело, и это говорило о температуре. Он попробовал встать, опираясь голой спиной о дерево и помогая себе палкой. Спина отозвалась такой болью, что он закричал, сам испугавшись своего крика. Ноги почти не слушались. Выждав несколько минут, он попробовал сделать шаг, потом еще и еще. Пробовал считать шаги, глядя под ноги, а насчитав сотню, перестал. Каждый шаг его был не более 20 сантиметров, а значит: «Стометровку я одолею через пятьсот шагов. Надо идти, идти вперед, пока могу. Дома Крис и сын. Они ждут меня», – думал он, останавливаясь и глядя вперед. Его радости не было предела, когда он увидел впереди, что от трассы влево отходит второстепенная дорога. Это придало ему силы, и он прошел еще метров 30-40, потом еще и еще. Теперь его могли увидеть с дороги, но он продолжал идти, пока не упал. Все тело пронзила такая боль, что он потерял сознание. Он не знал, сколько пролежал так, а очнувшись, пополз, цепляясь правой рукой за траву, помогая себе здоровой ногой. Он ползком выбрался на дорогу, когда силы окончательно покинули его, и он в третий раз потерял сознание. Ни одна из десятков машин, проехавших мимо лежащего в 10-15 метрах от трассы человека, не остановилась. Лишь старенькая, видавшая виды «Газель», возившая продукты в село притормозила. Пожилой водитель, покинув кабину, подошел к раненому и достал телефон.

– Семеновна, вызывай скорую помощь. Здесь на дороге, на повороте к нам молодой мужик весь в крови, но дышит. Кольке, менту позвони, пусть почешется, своим сообщит. Криминал какой-нибудь. Я дождусь.

– Парень, ты живой? – спросил водитель Сергея. – Сейчас скорая помощь примчит, ты держись. Кто ж тебя так, милок?

– Пить, – тихо попросил Сергей.

– Несу милый, несу. Ты только не помирай, молод еще, – говорил водитель, принеся бутылку с водой. – Ты голову поверни, а я тебя напою.

– Спасибо, – прошептал Сергей, сделав пару глотков, и понял, что спасен.

Пока человек жив, ему трудно поверить в неизбежность смерти. Умом он понимает: смерти не избежать, но подсознательно уверен: его смерть обойдет стороной. Даже если свет померкнет, он продолжает верить, что мрак, опустившийся на него, рассеется, и он вновь увидит свет. Машина скорой помощи приехала чуть позже участкового, оседлавшего мотоцикл. Карета увезла пострадавшего в областную больницу, а участковый направился в райцентр.

Сергей пришел в себя в шесть часов утра первого июля. Он лежал неподвижно, вспоминая свою боль и все, что с ней связано и осознавая, что живой. Он открыл глаза и немедленно зажмурил их снова, потому что яркий солнечный свет, голубизна неба и белизна облицовочной кафелем стены ударила по зрачкам. Это было очень больно. Сергей с бледным, казавшимся изможденным лицом, с которого не сошли еще синяки и ссадины, улыбнулся солнечному свету, который пробивался сквозь двойное стекло большого окна. Он открывал теперь веки постепенно и неспеша. В комнате было светло, и это позволило ему рассмотреть, где он находится. Прошло минут пять.

– Как Вы себя чувствуете, Сергей Александрович? Что Вас сейчас беспокоит? – спросил врач.

– Откуда вы меня знаете? При мне не было документов, – вопросом на вопрос ответил тихо Сергей. – Где я, как долго и как мои дела?

– Сколько сразу вопросов. Я о Вас теперь многое знаю. Сейчас Вы в реанимации. Привезли Вас неделю назад. Две пули извлекли, две прошли навылет. Множественные рваные раны на спине, ушибы, ссадины, сотрясение мозга, большая кровопотеря. Мне еще перечислять Ваши болячки? Если бы не инфицирование ран, уже бы бегали. Это шутка. С сотрясением далеко