Несчастные девочки попадают в Рай - Кэрри Прай

Улыбка спала с его лица.

— Что ты мелешь, дура? Не смей приближаться к моему дому.

— Не волнуйся. Зараза к заразе не липнет.

— Стоять, я сказал!

— Да пусть идет, Рыба, — пробурчал Саша. — Чего ты боишься?

Да, чего же ты боишься, Рыбин?

Мерзавец помедлил с ответом.

— Ничего. Пусть валит, — сплюнув себе под ноги, он наградил меня угрожающим взглядом и пошагал в обратную сторону.

Я не собиралась жаловаться на Рыбина. Точнее, передумала. Был слишком большой риск. Да и какой в этом смысл, когда участковый — папаша Рыбина, ничего и слышать не хочет от том, что его сыночек был в тот день на дамбе. Он покрывает его. И неспроста, ведь? Значит, ублюдок виновен.

Сделав несколько кругов вокруг «милицейского» дома, я направилась в ненавистную школу. Влажность, наполнявшая воздух, душила. Колючая форма прилипла к телу — отвратительно. Впрочем, как и начало сегодняшнего дня. Единственное, что поистине могло спасти ситуацию, так это мои примирение с ребятами. Откровенно говоря, я всерьез соскучилась по Нине. Я скучала по Семену и по его глупым шуткам, как когда-то скучала по армейским байкам дедушки. Я наблюдала за радостными лицами ребят, но не могла порадоваться вместе с ними. Это как есть лимон без сахара — никой сладости, только лишь кислое настоящее.

Перед входом в школу, меня встретил Пашкин одноклассник — Жора.

— Злата, беда! — кричал он, несясь мне навстречу. В отличии от Паши, его лицо было чистым, без побоев.

— Что случилось?

— Павлик за школой! Дерется!

— Опять?! — опешила я. — Где именно? Показать сможешь?

Пока я догоняла мясистого Жору, то уже успела придумать несколько наказаний для братца. Этот мелкий сорванец не отделается простым выговором. Я свяжу его резинкой от его же трусов, утоплю в бочке с головастиками, а потом закопаю, как ту восьмипальцую ведьму. Какой же он несносный!

Зайдя в местную курилку, я осмотрелась.

— Ну и где они?

— Мы здесь. — Два предводителя братства «V» показались из-за угла. — Молодец, Жорка, — кинув мальцу пакет с конфетами, Рыбин расплылся в самой отвратительной улыбке, которую только можно представить.

Лениво потянувшись, Саша скрестил на груди руки. Весьма неоднозначная реакция на приближающееся шоу. Если ему наскучили эти потасовки, так зачем он в них участвовал?

Что ж, теперь нас было четверо — самодовольный Рыбин, утомившийся Саша, дерганная я и иссиня-черный ворон, который усевшись на мертвое дерево, прокаркал: «Давайте, рвите ее на куски, а я растаскаю остатки!»

— Как прошла беседа? — спросил Рыбин. Его веко подклинивало от злости. Уверена, он просто сгорал от желания переломать мне шею.

— Я не разговаривала с твоим отцом, если ты об этом.

— Да? А что так? — заметно расслабившись, он медленно продвигался ко мне, пиная камни да окурки. — У тебя, наконец-то, стали появляться мозги?

— В отличие от тебя, у меня они всегда были.

— Лгунья, — хохотнул он, — иначе бы ты здесь сейчас не стояла.

Я открыла рот, но ничего не сказала. К сожалению, он был прав.

— Проклятье, хватит болтать, — изнемогающе задрав голову, Саша обратился к серому небу. — Что там с сюрпризом?

Сюрприз? Я и забыла про их очередную угрозу.

Мне было пятнадцать, и я навсегда возненавидела неожиданные подарки.

— Сейчас-сейчас, — иронично оживился Рыбин и принялся копаться рукой в кармане. Я была полностью уверена, что сейчас он достанет дохлого воробья или еще какую-нибудь птицу, но сильно ошибалась. — А вот и сюрприз, — на этих словах в мои глаза попала перцовая жидкость. Сволочь, он снова воспользовался баллончиком, только на этот раз, Саша не спешил спасать меня.

Упав на колени, я схватилась за лицо и принялась глотать последние глотки свежего воздуха, предполагая дальнейшую агонию, которая наступит чрез раз, два…

— Три, — издевался Рыбин. — Три лучше и тогда вся жидкость проникнет тебе в кожу. А потом я услышала его дыхание возле своего уха. — Тебе нужна помощь? У меня есть вода.

— Гори в Аду, — хрипела я, чувствуя себя слепым кротом. Глаза жгло, казалось, они вот-вот вытекут мне в ладони.

Даже сквозь собственные всхлипы, я услышала жадные глотки.

— Ммм. Холодненькая. Хочешь? Просто попроси.

— Да ты то еще дерьмо, Рыбин, — с весельем приговаривал Саша. — Сначала — мучаешь, потом — помогаешь. Ты еще пожалей ее!

Жгучая смесь проникла в легкие и устроила там настоящий пожар. Я закричала. А точнее — заскулила. Так жалобно, что разорвала собственное сердце. Мне стало жаль себя. Искренне. До слез. Такие муки мне не по силам.

— Неприятно, правда? — продолжал Рыбин, гладя меня по спине грубыми пальцами. — Мне тоже было неприятно, когда ты обижала меня. Понимаешь, я не хочу ругаться, Злата. Я хочу жить в мире. Только вот ты, этого явно не желаешь.

Я бы не ответила ему, даже если бы могла. Единственное, что мне сейчас хотелось, так это нащупать ближайший камень и разбить подонку голову. Впрочем, треск действительно послышался, только это была не голова, а стекло. Кто-то разбил школьное окно. Я поняла это по стеклянному дождю, который посыпался на землю.

— Что это? — удивленно спросил Саша.

— Не знаю. Пойдем, глянем.

— А как же она?

— Да куда она денется? Максимум, доползет до ближайшей лавочки. Погнали.

Они ушли. Где-то неподалеку слышались возмущенные крики учителей и учеников. Тот, кто разбил это долбанное окно был как никогда кстати.

В позе слепого щенка, я перебирала руками сырые окурки и прочий мусор. Что я искала? Не знаю. Каплю воды, наверное. Ну или гранату, чтобы выдернуть чеку и расквитаться со злейшими врагами.

Неожиданно сильные руки подхватили меня за талию и подняли над землей. Кто-то уносил прочь ноги, вместе со мной. Так лихо, словно я ничего не весела. А еще, этот кто-то явно не объезжал ямы, потому что меня трясло, как в старой телеге.

— Привет, свинюшка.

Ну спасибо тебе незнакомец, своровал меня да еще свиньей назвал.

— Ты кто? — визжала я, хватаясь то за его уши, то за шею.

— Я? Бери бумагу и записывай, — парень явно задыхался от бега, но все-равно отвечал: — Я - самый долгожданный подарок судьбы, ускользающее из твоих рук счастье, несбыточная мечта, я тот, кто улыбнулся солнцу, и оно засияло, сечешь? И вообще, мое имя слишком известно, чтобы его называть.

— Постой-ка, — мои руки коснулись его лица, а следом, головы.

— Эй! Аккуратно с кепкой! Упадет, ведь! А я как бы немного занят!

— Сема? — моментально осенило меня.

— Молодец! Держи леденец! Правда, он в кармане и немного