Всему свое время - Ирина Быстрова

– Ты меня обманул, – продолжала я.

– Я? – Петя откашлялся и повторил: – Я?

– Да. – Я скрестила руки на груди. – Ты женат.

– Но я тебя не обманывал. – Петя сунул руки в карманы брюк и покачался с носка на пятку.

Удивление уже сползло с его лица, уступив место обычному выражению, вернее, полному отсутствию всякого выражения.

– То есть? – растерялась я.

– Ты же не спрашивала, женат я или нет, – чуть-чуть гнусавя, будто у него начинался насморк, проговорил Петя.

– А сам сказать не мог? – Я пыталась удержаться на позициях обвиняющего.

– Зачем? – усмехнулся Петя. – Сказал бы, и ты меня послала б, а так…

Что?! Что?! Надо его оскорбить, мелькнула мысль. Ударить в больное место, тогда он отвяжется.

– Пожалела тебя, – скривила я губы.

– Думала, я обделен жизнью, – кивнул Петя. – Я так и понял. А сейчас узнала, что женат, и решила воспользоваться этим. Это все из-за него? Из-за того хлыща из банка?

Меня будто холодной водой окатили. Петя просчитал меня. А не я его.

– Поди вон! – процедила я.

– Не понимаю, – пожал плечами Петя, – чего ты заводишься?

– Вон! – повторила я. – И больше не появляйся.

Он еще раз качнулся с носка на пятку и обратно. Набычился.

– Уйду, конечно, если ты так хочешь…

– Хочу.

Он обошел стол, взглянул на корзинку с грибами.

– Заберу, – сказал он. – Я так понимаю, тебе они без надобности.

Взял корзинку и пошел к выходу. Я посторонилась. Петя вышел в прихожую, сунул ноги в мокасины и повернулся ко мне:

– Не знаю, что вам, бабам, нужно. Вот есть в руках что-то, нет, подавай еще чего-нибудь. И сами ведь не знаете, чего именно.

Он щелкнул замком и вышел. Дверь захлопнулась. Я осталась одна. За что? За что мне все это? Что такого нужно сделать в жизни, чтобы тебе всунули подарочек под названием Петя? Нет, ну каков козел! Неудивительно, что жена от него сбежала. Удивительно, что так долго продержалась с ним. Я ругала Петю последними словами, то про себя, то вслух, бранью пытаясь заглушить проснувшийся вдруг внутренний голос, который противненько ныл: «Того ли ты костеришь, милая? А не попинать ли лучше себя? Ведь в том, что произошло, виновата ты, и только ты».

* * *

В понедельник я взяла отгул. Не могла собраться с силами, чтоб выйти на работу. Все воскресенье провела дома, ничего не делая, просто валяясь на диване и таращась в телевизор. Легла спать разбитая, будто картошку копала. Встала такая же. Плюнула на весь свой корпоративный энтузиазм и позвонила замуправляющего.

В десять пришла эсэмэска от Алекса. «Болеешь?» – спрашивал он. «Завтра уже буду», – написала в ответ. «Выздоравливай», – ответил он и прислал смешную фотку с двумя щенками. Алекс… Я вяло улыбнулась, заваривая чай. Петя, конечно, отравит мне еще несколько дней жизни. Но если держаться твердой линии, то рано или поздно я от него избавлюсь. В конце концов, маньяки, преследующие объекты своих нежных страстей, встречаются только в голливудских триллерах. В реальной жизни их не бывает, тем более не живут они в шкуре прагматичных бизнесменов, торгующих плинтусами и досками.

Вторник начался не лучше понедельника. Однако второй отгул подряд – было бы слишком для нашего руководства. Я соскребла себя в кучу и отправилась на работу.

У входа в банк меня караулил Петя. Я не сразу заметила его машину, прошла уже мимо, как вдруг он выскочил из нее:

– Алена!

Я повернулась:

– Ты?!

– Думаешь, он лучше? – Петя стоял передо мной, сжимая в руках большой темно-зеленый конверт.

– Кто? – сдвинула я брови. – О чем ты?

– Этот твой… – переступил Петя с ноги на ногу. – Из банка…

«Не-на-ви-жу!» – подумала я, а вслух с тихой злостью в голосе сказала:

– Мне некогда выяснять с тобой отношения.

– Подожди. – Петя схватил меня за локоть. Я повела плечом, высвобождаясь:

– Пусти!

Он отпустил меня, на шаг отступил и повторил:

– Думаешь, он лучше? Он такой же, как все, жиголо несчастный!

– Ты хоть знаешь, что значит слово «жиголо»? – окатила его презрительным взглядом. – Вот он – знает. А тебе, прости, этого не дано.

– Зато я, – пробормотал Петя, – буду всегда, а этот твой…

– Что?! – Я почувствовала, что сейчас заору, прямо у входа в банк. Если он сейчас не исчезнет, начну орать, как базарная баба.

– Вот, держи. – Петя сунул мне в руки конверт.

– Что это?

Он махнул рукой, распахнул дверцу машины, сел и уже оттуда ответил:

– Сама посмотри, – хлопнул дверцей и уехал.

Я открыла конверт, едва добралась до своего стола. Какие-то фото и ксерокопии… На фото… Алекс? С девушкой. Знакомое лицо. Внизу – дата и время. Так, это неделю назад, это позавчера. Вот он с ней в машине. А здесь ведет ее куда-то под руку. Целует в щеку… Что? Что это?

Я в растерянности перебирала фотографии. Ну ладно, хорошо, пусть даже так, пусть у него есть кто-то еще… У меня ведь Петя тоже где-то на задворках болтается. Это ничего, это так… Откуда вообще он взял это? Ксерокопии. Так, посмотрим.

И тут меня ударил будто кто-то под дых. Боль была такой сильной, что я согнулась и часто-часто задышала. Выписка из книги регистрации… Они ЖЕНЯТСЯ!!! Дарья Берникова… Вот почему ее лицо показалось мне знакомым. Она – дочь нашего управляющего.

Я подняла глаза. За стеклянной перегородкой, отделяющей меня от кредитного отдела, Алекс махнул мне рукой. Так вот как он попал в наш банк. Все удивлялись, откуда он взялся. Ни профильного образования, ни опыта, а оказывается…

Но тогда зачем ему я? Неужели он просто коллекционер? Не похож. Но ведь и я не великий знаток человеческой природы, как оказалось.

Мобильник завибрировал. Я взглянула на дисплей. Петя. Желает насладиться триумфом. Да и пусть, тем более что у меня был к нему один вопрос. Я сложила фотографии и бумаги в конверт и взяла телефон.

– Да, – сказала я в трубку.

– Посмотрела? – спросил Петя.

– Откуда это у тебя?

– Частный детектив.

– Что?

– Я нанял детектива.

– Не лень было? Он промолчал.

– Дорого стоило? – вяло поинтересовалась я.

– Не дороже денег, – буркнул Петя. Теперь уже промолчала я.

– Ты, может, и нравишься ему, – Петя говорил с запинками, словно каждое слово давалось ему с неимоверным трудом, – но она беременна.