Принц Генри - Эмма Чейз

Потом Генри смотрит на полоску шелковой белой ткани в руке и с нотками любопытства уточняет:

– Как тебе это удается? Такая простая вещь, но на тебе выглядит так сексуально, что я могу кончить за два толчка?

Он подносит мои трусики к лицу и вдыхает мой запах, блаженно прикрыв глаза.

«О господи…»

Генри не снимает с меня юбку, просто задирает ее мне до талии – и я чувствую прохладный воздух и его обжигающий взгляд. Кровь стучит в висках, но ритм не стремительный и рваный, а глубокий, твердый.

Генри целует мою голень, поднимается выше, к колену.

– Хочу слышать, как ты говоришь это, милая Сара. Хочешь, чтобы я вылизал тебя?

– Да, – шепчу я так тихо, что едва слышу собственный голос.

– Скажи это. Скажи: «Хочу почувствовать твои губы там, Генри. Попробуй меня на вкус, поцелуй меня, трахни меня своим языком».

Я умираю – он убьет меня своими словами, возбуждением, моей нуждой в нем.

– Да, все это, – с усилием сглатываю и пытаюсь дать ему то, чего он хочет. – Попробуй меня на вкус, Генри. Трахни меня с…

Не успеваю закончить – низко застонав, он приникает ко мне. Его рот требовательный, жаждущий. И это просто потрясающе. Божественно до головокружения. По мне словно проходят электрические разряды, и наслаждение нарастает во мне вместе с пульсом, наполняет вены. Откидываюсь на кровать, не в силах удержать голову на весу, развожу ноги шире, двигаясь ему навстречу. Я так хочу его, так хочу все это, хочу, чтобы он делал со мной все, что только пожелает, только пусть не останавливается.

– Так хорошо… мне так хорошо… Генри…

Мои слова обрывочны, как и мои мысли – я не отдаю себе отчет, что вообще говорю.

Он подхватывает меня ладонями за ягодицы, притягивая ближе к себе. Чувствую его зубы на своих губах там, движения его языка, уверенно очерчивающего круги вокруг моего клитора, снова и снова.

А потом Генри вдруг перемещается, покусывает нежную кожу моего бедра.

– Дай-ка сюда свои руки, – говорит он, и я чувствую жар его дыхания совсем близко.

Протягиваю ему руки, и он кладет мои ладони как раз так, как желает – между бедрами, чтобы мои пальцы открывали меня ему сильнее, обнажая самые чувствительные части.

– Вот так и оставайся, – хрипло шепчет Генри. – Черт, ты бы себя только видела, – он касается меня кончиком языка. – Такая красивая, розовая, тугая киска.

«О боже-боже-боже…»

– Тебе нравятся эти слова, правда? – его пальцы скользят по моему увлажнившемуся влагалищу, неспешно обрисовывая круги. – Ты от них еще более влажная.

– Так… непристойно, – выдыхаю я, но мне совсем не стыдно.

– Так же интереснее, – он целует мой клитор, и я не в силах удержать громкий стон. – И ты такая сладкая.

А потом Генри приподнимается, глядя мне в глаза.

– А теперь… смотри, Сара…

Он проходится поцелуями сверху до низу и вдруг останавливается у самой щели и проталкивает в меня язык. Он двигается толчками, глубоко, с силой, трахая меня, как и обещал… своим языком. Я скулю, и он стонет. Чувствую, как во мне интенсивно нарастает удовольствие, но стараюсь не сводить с Генри взгляд, ведь он этого хотел. Но все это… слишком…

Мои ноги на его плечах дрожат, и я сжимаю его бедрами крепче, извиваясь, умоляя:

– О прошу тебя… пожалуйста… пожалуйста…

Так близко.

Так… близко.

В следующий миг чувствую вместо его языка пальцы, длинные, крепкие. А когда его губы смыкаются вокруг моего клитора, нежно посасывая, мои мышцы сжимаются вокруг его руки, и все мое тело содрогается от удовольствия, как от громового разряда, разбивающего меня вдребезги. Волны наслаждения прокатываются по мне, и, откинувшись, я кричу.

Через некоторое время оргазм понемногу стихает, и Генри прокладывает дорожку из поцелуев по моему телу, к губам. Его поцелуй жесткий, требовательный – он использует и язык, и зубы.

И да, прямо как в книгах, я чувствую на его губах свой собственный вкус, но не испытываю ни отвращения, ни стыда. Это так эротично, возбуждающе и так идеально – все в Генри просто идеально. Меня переполняет невероятная нежность к нему. Обвив его руками за шею, крепко обнимаю, говорю:

– Это было… так восхитительно.

Генри нежно целует меня в шею, тихо смеется.

– Это только начало.

Он чуть отстраняется – только затем, чтобы стянуть с меня блузку и юбку. А потом он перекатывается на спину, подхватывает меня и устраивает меня сверху так, что я сжимаю бедрами его грудь.

Наверное, мне должно быть стыдно – моя промежность практически у самого его лица. Но, кажется, Генри это вполне устраивает.

Поманив меня к себе, он улыбается так по-мальчишески беспечно, счастливо, и от нежности у меня сжимается сердце.

– Держись за изголовье кровати. И давай-ка сюда свою сладкую киску.

Смеюсь в ответ.

– Ты уверен?

– Мой язык ничуть не устал, даже близко. И ты нужна мне, Сара, еще больше тебя.

Он такой чертовски уверенный в себе, в своем праве. И рядом с ним я чувствую себя такой же – прекрасной, смелой. Словно я могу делать все, что угодно, говорить все, что угодно… быть, какой угодно.

Но в этот миг все, чего я хочу – это принадлежать ему. Потому, как и приказывает мой принц, я подползаю ближе.

Генри

В школе мы с друзьями придумали одну игру с выпивкой, называлась: «Как бы я хотел откинуться». Нужно было придумать не просто необычный, а самый чудесный способ сдохнуть – ну типа утонуть в бочке с элем или взорваться в лаборатории во славу лучшей жизни для всех студентов. Но сейчас я, похоже, открыл для себя самый потрясающий способ умереть – чтобы Сара Титиботтум сидела у меня на лице.

Да, чтоб меня – так и откинуться не жалко.

У нее идеальная киска – пахнет гребаными розами и на вкус как солнечный свет. За последние полтора часа она кончила три раза. А я, кажется, потянул себе мышцу в языке.

Но оно того стоило.

Сара удовлетворенно вздыхает, свернувшись у меня под боком, закрыв свои прекрасные глаза.

Уставившись в потолок, стараюсь не думать, как отяжелели мои яйца, как болезненно напряжен член, готовый буквально взорваться. Даже думать об этом больно.

Ладонь Сары скользит по моей груди.

– Генри? – тихо, нежно зовет Сара.

– М-м?

– Я хочу сделать с тобой то же самое.

Распахиваю глаза и чувствую, что стояк стал еще сильнее. Но я должен убедиться, что правильно ее понял – мне сейчас не до игр.

– Что сделать?