Непокорное сердце - Ханна Хауэлл

— Суженый? — изумленно переспросила Ведетта. — Неужели ты надеешься выйти за него замуж?

— Дрого пришел сюда за воинской добычей, землями и титулом. В его семье он самый младший, и у него не было никаких надежд на наследство. Вот почему он покинул Францию и оказался здесь. Он честно рассказал мне об этом. Я не слышала от него никаких обещаний, но ценю то, что он не пытался солгать мне. Я вижу, как он заботится обо мне — и не только обо мне. Он позволил мне приютить у него в лагере нескольких саксов — осиротевших детей и тяжело раненного юношу.

— Но теперь-то ты можешь остаться с нами? Тебе здесь будет гораздо безопаснее.

— Возможно, но я предпочитаю остаться с Дрого.

— Ида, ты заблуждаешься! — горячо возразила Ведетта. — Ты живешь с человеком, не будучи за ним замужем. И он даже не обещал вступить с тобой в брак! А что будет, если войну выиграют саксы? Ты не подумала о том, как они могут поступить с подружкой норманнского солдата?

— Не думаю, что саксонские мужчины, которые не сумели нас защитить, станут осуждать или проклинать меня — они просто не имеют на это права. Когда армия со знаменосцем во главе вступает в город, женщины теряют честь. Празднуя свою победу, солдаты берут их силой; ибо такова война. Так всегда было, так всегда будет, это я тебе говорю… Но со мной ничего подобного не случилось, и я счастлива. Дрого не угрожал мне оружием, не издевался надо мной, не бил. Напротив, он деликатен и заботлив, он бережет меня и защищает от посягательств других мужчин. И потом, я видела в нем прежде всего своего суженого, а не норманнского завоевателя. Они такие же люди, как и мы. Среди них есть, конечно, и негодяи, и трусы, и бесчестные подонки — но они есть и среди саксов. Повторяю, война есть война. Кучка мерзавцев уничтожила эту деревню, но даже они не посмели тронуть монастырь, как не трогали его во время своих войн и саксы, потому что это — святое место. Здесь вы будете в безопасности.

Ведетта удивленно покачала головой:

— Вы? Значит, ты все же отказываешься остаться с нами? Может, — ее голос стал мягче, — это из-за того, что ты сейчас узнала?

— Нет Я уже простила тебе этот обман — ты всего лишь выполняла чужую волю, хотя не думаю, что смогу простить отца. Я поняла, что Дрого — мой суженый, не только из предсказаний Эдит, но и благодаря голосу своего сердца, который только и надо слушать, когда речь идет о любви. Да, мой норманн ничего мне не обещал, но он ничего не обещал и другим женщинам, и, пока он этого не сделал, я буду с ним. Я люблю Дрого, хотя ни разу ему этого не говорила, и сделаю все, чтобы он полюбил меня. Дрого еще не понял, что именно я — его судьба, а я скрыла от него предсказание Эдит. Он должен почувствовать это сам. А пока… пока ему лучше не знать, что у меня теперь есть земля, которой он так жаждет.

— Если ему нужна земля, то он обязательно женится на тебе.

— Я не хочу, чтобы он женился на моем богатстве, а не на мне. Прошу тебя сохранить мой секрет никому не говори о том, что я дочь Эдит.

— Хорошо. Но неужели тебе мало пророчества Эдит, и ты хочешь испытать судьбу?

— Да. Я люблю Дрого и хочу увидеть ответную любовь, — твердо сказала Ида, а затем тихо добавила: — А ты действительно любишь Серла?

К ее великому удивлению, лицо обычно хладнокровной Ведетты залил яркий румянец.

— Много лет назад я любила его безумно. Думаю, это чувство до сих пор не угасло. Но единственное, что тогда имел мой возлюбленный, — это меч, да честность и отвагу, которыми он служил разным владыкам, а Валтеор предложил мне огромное состояние и дом в Пивинси. К тому же твой отец был ко мне внимателен, а женское сердце легко откликается на заботу. Надеюсь, он считал нашу жизнь счастливой.

— Не мне тебя судить, — задумчиво произнесла Ида. — Хотя, когда я в первый раз увидела, как вы с Серлом смотрите друг на друга, пришла, в ярость. Но сейчас я для тебя посторонний человек и не имею права на упреки. К тому же ты еще молола, у тебя двое детей, которым нужна поддержка, и с моей стороны было бы глупо и даже жестоко просить тебя остаться верной моему отцу.

— Я рада слышать от тебя эти слова, потому что, когда Серл доберется до Лондона, я к нему приеду и мы обвенчаемся.

— О! — Несколько мгновений Ида молча глядела на Ведетту, ошеломленная тем, что такой важный вопрос может быть решен так стремительно. — Вам не понадобилось много времени…

— А по-твоему, мне лучше было бы до конца жизни оплакивать Валтеора? — мягко улыбнулась Ведетта. — Знаешь, сейчас мне кажется, что любовь вообще может быть только одна. Думаю, и в твоем отце я пыталась отыскать хоть какое-то сходство с Серлом. Наверное, я и правда должна скорбеть из-за гибели Валтеора, но я испытала достаточно горя, когда он ушел в армию Гарольда. Я чувствовала, что он не вернется…

— Помню. И все понимаю. Но Аверил и Этелред вряд ли поймут тебя так же скоро, как я.

— Я постараюсь им все объяснить, Серл — очень хороший человек, они к нему быстро привяжутся.

В этот момент в дверь постучали и голос послушника негромко объявил, что за стенами монастыря ждут Дрого и Серл. Иду позабавило — и немножко задело, — как поспешно вскочила ее обычно степенная мать и, набросив на плечи плащ, устремилась к двери. Ида медленно поднялась и направилась следом.

Лицо Дрого было необычно серьезным, даже скорбным.

— Что-нибудь произошло? — тревожно спросила Ида.

Дрого молча взял ее за руку и отвел в сторону.

— Ты нашла свою семью. — Он опустил голову. Чувствовалось, что слова даются ему с трудом. — За стенами этого монастыря ты в большей безопасности, чем в армии, идущей на Лондон. К тому же, как я узнал, аббатиса приходится какой-то дальней родственницей Вильгельму. Если хочешь, можешь остаться здесь. Ты больше не нуждаешься в моей защите.

— Ты хочешь, чтобы я здесь осталась? — тихо спросила она, не уверенная, предлагает ли он ей выбор или отдает распоряжение.

Дрого поднял голову и, глядя Иде прямо в глаза, погладил ее по щеке.

— Поступай так, как велит тебе сердце. Ты не пленница и никогда ею не была. Я не вправе распоряжаться твоей судьбой. Да, я очень хочу, чтобы ты осталась со мной, но не стану тебя неволить. Если ты предпочитаешь вернуться к своей семье, я это пойму.

Ида прикусила губу, чтобы сдержать счастливую улыбку. Его угрюмое лицо и сдавленный голос яснее ясного говорили; да, реши она остаться, он бы это понял, но не принял. Дрого ни слова не сказал о своей любви, не давал обещания, что они всегда будут вместе, но теперь Ида знала, что он и в самом деле не хочет с ней расставаться, и этого ей пока что было вполне достаточно.

— Думаю, мне лучше отправиться с тобой в Лондон, — медленно проговорила она и в следующее мгновение чуть не задохнулась, потому что норманн радостно сжал ее в объятиях. — Я только хочу спросить свою мать, возьмет ли она в монастырь кого-нибудь из детей, которых мы подобрали в дороге, и могу ли я оставить с ней своих собак.