Желание #5  - Марина Эльденберт

– Замяли. Давай не будем о прошлом, просто договоримся, что теперь будем честными друг с другом. И когда у одной из нас появится новый парень, то она об этом скажет.

– Мне кажется, у меня больше никогда не будет отношений, – выплевывает Катька, а я ее обнимаю.

Я тоже не представляла кого-либо на месте Ника. В моем сердце будто образовалась огромная черная дыра, которая засасывала абсолютно все: и радость от съемок, учебных будней, даже встреча с Артом не заставила меня улыбаться.

Может все дело в камере? Она каждый день напоминала мне о Нике и не давала покоя. Всякий раз, когда я брала ее в руки, задавалась вопросом: зачем делать такой подарок девчонке, которую просто хочешь трахнуть? Которую уже и так трахнул? И сама на себя злилась. Еще не хватало искать оправдания для Омельчина!

После того случая с камерой, мои отношения с Джорджем и группой изменились. Я больше не заглядывала в рот модному фотографу, перестала смущаться и не мямлила. Сама не заметила, как стала одной из лучших студентов, и со мной начали общаться все. А вот Влад и Кристина остались за бортом, и больше ко мне не лезли. На них, к слову, мне было совершенно наплевать.

Проблема была в том, что мне сейчас было плевать абсолютно на все. Я будто окунулась в вакуум, в котором жила последние дни. И наверное, жила бы в нем и дальше, если бы однажды, выйдя после занятий из здания Школы, не наткнулась взглядом на Ника.

Я резко останавливаюсь, а он делает шаг вперед.

– Нам нужно поговорить.

Поговорить?! Меня с головы до пят окатывает злостью. Мгновенный эффект!

– Мне не о чем с тобой разговаривать, – отвечаю я, проходя мимо. Но следующие его слова заставляют меня споткнуться.

– О нас.

– Что?

Я ослышалась?

– Я пришел, чтобы поговорить о нас.

Лучше бы ослышалась! Потому что за эту фразу я готова стукнуть Ника по голове. И не только по ней! Это желание настолько сильное, что я сжимаю кулаки, а раздражение горчит на языке.

– Нет никаких «нас», Омельчин! – говорю и иду дальше.

Надежда на то, что Ник отстанет, развеивается в ту же минуту, когда он меня догоняет и подстраивается под мой шаг. Я стараюсь идти не слишком быстро, чтобы Омельчин не подумал, что я убегаю, но и не слишком медленно, чтобы он решил, будто я заинтересована в нашем разговоре. А я совсем не заинтересована!

– Хорошо. Если не хочешь говорить о нас, давай поговорим обо мне.

– Ты сейчас издеваешься?

– Нет. Я серьезен, Вета, и честен. Как никогда.

– Я не хочу говорить о тебе! – взрываюсь я, останавливаясь и поворачиваясь к нему лицом. Правда для того, чтобы смотреть ему в глаза, приходится запрокинуть голову. – Я даже видеть тебя не хочу!

Омельчин так близко, что я улавливаю знакомый запах лосьона после бритья, и искушение дать ему по яйцам становится почти нестерпимым.

– Тогда тем более выслушай, – говорит он. – А потом, если захочешь, я уйду.

– Я уже хочу, чтобы ты ушел.

– Сначала выслушай.

Я складываю руки на груди и бросаю равнодушное:

– Ладно.

– Я мудак, каких мало.

– Согласна, – киваю. – Я бы сказала, что ты всех их переплюнул.

Омельчин прищуривается, но кивает тоже:

– Согласен. Тебе не холодно? Может, где-нибудь посидим?

На улице действительно прохладно и накрапывает дождик, октябрь все-таки. Но я не собираюсь тратить на Ника ни одной лишней минуты своего времени.

– Или говори прямо тут, или уходи, – отрезаю я.

Ник проводит рукой по лицу, будто пытается смахнуть с него усталость. Только сейчас замечаю, что вид у него действительно усталый.

– Несколько лет назад у меня была невеста.

– Я знаю. Ты привозил ее к отцу.

– Но ты не знаешь, что мы расстались не очень хорошо.

– Потому что ты человек на букву «м»? – не удерживаюсь от вопроса.

– Именно так, – ядовито подтверждает Омельчин. – Мы были совсем разными. Я тогда активно строил бизнес, уделял Илоне мало внимания, и мы постоянно ссорились. Когда мы все-таки расстались, я решил, что не создан для подобных отношений.

– Подобных?

– Серьезных. Долгих. Чтобы хотелось вместе засыпать и просыпаться. Чтобы все делать вместе. Радоваться успехам друг друга. Поддерживать, когда хреново.

Я тоже этого хотела, но не сложилось.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Потому что рядом с тобой мне впервые захотелось всего этого. Настолько сильно захотелось, что я позорно струсил.

В его взгляде столько сожаления, боли, раскаянья, что у меня от волнения пересыхает во рту. Я почти готова податься вперед, коснуться его губ своими и утонуть в поцелуе. Прежняя Вета так бы и сделала, но прежней Веты больше нет.

– Это не отменяет того, что ты прочитал мой блокнот желаний. Когда только успел?

– Я нашел его в тот вечер, когда на тебя полез Владик. Именно благодаря блокноту нашел визитку тату-мастерской и нашел тебя.

Мои брови лезут на лоб.

– То есть ты залез в мой дневник, чтобы понять, куда я пошла?

– Нет, я прочитал его, потому что хотел лучше тебя понять. Потому что не мог думать ни о ком с тех пор, как ты поселилась в моей квартире.

– О сексе со мной, – язвительно напоминаю я.

– И о сексе тоже, – не отказывается от своих слов Ник. Ну хоть здесь не лжет!

– То есть ты сейчас вернулся, потому что не наигрался?!

– Я не играл, – рычит Омельчин. – Я наслаждался каждым днем рядом с тобой. Каждой секундой. Только слишком поздно это понял. Понял, что ты нужна мне. Очень сильно нужна. Без тебя я не я. Я не жалею, что прочел твой дневник. Он помог мне лучше понять тебя, исполнить все твои желания. Хотя, должен был сказать обо всем раньше…

– Не все.

– Что? – переспрашивает Ник, а я вздергиваю подбородок.

– Желание номер пять не исполнил.

– Его не было. Ты вырвала листок.

– Потому что оно давно утратило свою актуальность. Я бы даже сказала, это случилось дважды.

Ник хочет меня перебить, но я выставляю вперед руку.

– Мне надоело наступать на одни и те же грабли. Твои извинения насчет блокнота я принимаю, но все остальное… Нет. Ты сделал мне больно. Я не хочу такого повторения. Я тебя больше не хочу. Видеть, знать, и вообще.

Поставив эту точку, я разворачиваюсь и ухожу, даже не глядя. Потому что не сдалось мне его сожаление. Его боль. Мне своей хватает.

– Вета, что не так с тем желанием? – спрашивает он, а я оглядываюсь, чтобы бросить: