Волшебный свет - Джей Эшер

Он убегает, а мои родители открывают меню.

— Но неужели тебе не интересно, какой была бы твоя жизнь, если бы она не вращалась вокруг одного-единственного праздника? — не унимаюсь я.

Мама откладывает меню и внимательно изучает меня.

— А ты жалеешь о том, что не знаешь другой жизни, Сьерра?

— Нет, — отвечаю я, — но в том-то и дело, что мне не с чем сравнить. А у тебя до замужества было нормальное Рождество, как у всех. Ты знаешь, как это бывает.

— Я ни разу не жалела о том, что выбрала такую жизнь, — отвечает мама. — Я сама приняла решение и горжусь этим. Я выбрала жизнь с твоим папой.

— И жизнь у нас интересная, между прочим, — подхватывает тот.

Я делаю вид, что изучаю меню.

— А год-то какой выдался интересный.

— Но осталось лишь несколько дней, — вздыхает мама, и когда я поднимаю голову, она смотрит на папу с сожалением.

Калеб приезжает на следующий день после обеда. Рядом с ним в фургоне сидит Джеремайя. Они выходят, смеются и болтают: как будто и не было болезненной паузы в их отношениях.

Подходит Луис, снимая рабочие перчатки, чтобы пожать ребятам руки. Перекинувшись с ним парой слов, Калеб и Джеремайя идут в контору.

— Девушка с елочного базара! — здоровается Джеремайя и предлагает мне стукнуться кулаками. — Друг сказал, что вам нужна помощь с уборкой в Рождество. Возьмете меня в работники?

— А ты разве не будешь праздновать с родными? — спрашиваю я.

— Мы обмениваемся подарками поздно вечером, перед службой, — отвечает он. — А на следующий день встаем попозже и целый день смотрим футбол. Но я перед тобой в долгу, забыла?

Я смотрю на них с Калебом.

— Значит, у вас двоих все опять в порядке?

Джеремайя смотрит себе под ноги.

— Вообще-то, мои родители не в курсе, где я сейчас. Кассандра меня прикрывает.

— Но прикрывает с одним условием, — подхватывает Калеб. — Что в Новый год ее братец развезет по домам всю команду чирлидерш.

Джеремайя смеется.

— Работка та еще, но я готов. — Он пятится к выходу. — Пойду отыщу твоего папу и узнаю про работу.

— А ты? — спрашиваю я Калеба. — Поможешь нам сворачивать базар?

— Я бы тут весь день провел, если бы мог, — отвечает он. — Но у нас в семье есть традиции, и мне не хотелось бы от них отступать. Ты же понимаешь, правда?

— Конечно. И я рада, что вы сможете побыть втроем. — Я говорю искренне, но думаю, что сама вряд ли смогу радоваться утру Рождества. — Если все-таки сможешь вырваться, я ненадолго загляну к Хизер. Мы с ней и Девоном будем обмениваться подарками.

Он улыбается, но его глаза печальны и в точности передают мое внутреннее состояние.

— Я постараюсь приехать.

Мы ждем, когда вернется Джеремайя. Никто из нас не знает, что еще сказать. Мой отъезд становится реальным и совсем близким. Всего пару недель назад мне казалось, что этот день наступит не скоро. Можно было спокойно ждать того, что случится, и гадать, как далеко зайдут наши отношения. Теперь же мне кажется, что мы опоздали.

Калеб берет меня за руку и ведет за трейлер, подальше от посторонних глаз. Не успеваю я спросить, куда мы направляемся, как мы уже целуемся. Он целует меня, а я его, как в самый последний раз. А может, это и есть последний раз?

Наконец он отстраняется. Его губы покраснели и немного припухли. С моими, кажется, то же самое. Он гладит меня по щеке, и мы касаемся друг друга лбами.

— Прости, что не смогу помочь в Рождество, — говорит он.

— У нас осталось всего несколько дней, — шепчу я. — Не знаю, что нам делать.

— Приходи на службу при свечах, — говорит он. — На которую звала Эбби.

Я в смятении. Я давно не была в церкви. И мне кажется, что в канун Рождества его должны окружать люди, которые разделяют его веру и чувства.

На его щеке появляется ямочка.

— Я хочу, чтобы ты пришла. Пожалуйста.

Я улыбаюсь.

— Хорошо.

Он поворачивается и хочет уйти, но я беру его за руку и затаскиваю обратно за трейлер. Он удивленно смотрит на меня:

— Что-то забыла?

— Какое у тебя сегодня слово дня? — спрашиваю я. — Или ты уже не пытаешься произвести впечатление?

— Как можно во мне сомневаться? — негодует он. — На самом деле я проникся этими мудреными словами. Например, сегодня я выучил слово «диафанический».

Я таращусь на него.

— Впервые слышу.

Он торжествующе поднимает руки.

— Ура!

— Ладно, слово-то ты выучил, — лукаво прищуриваюсь я, — но что оно значит?

Он тоже прищуривается.

— Что-то хрупкое, неосязаемое. Погоди, а слово «неосязаемый» ты знаешь?

Я смеюсь и вытаскиваю его из нашего укрытия.

Луис машет издалека и подбегает к нам.

— Мы с ребятами нашли вам идеальную елку, — говорит он. Я рада, что Луис теперь в нашей команде. — Только что погрузили в фургон.

— Спасибо, друг, — отвечает Калеб. — Давай ценник, я оплачу.

Луис качает головой.

— Нет, пусть это будет от нас.

Калеб смотрит на меня, но я понятия не имею, в чем дело.

— Ребята из бейсбольной команды считают, что ты делаешь доброе дело, — поясняет Луис. — И я согласен. Мы решили скинуться со своих чаевых по паре баксов и купить для тебя елку.

Я толкаю Калеба плечом. Его доброта оказалась заразительной.

Немного нервничая, Луис смотрит на меня.

— Не волнуйся, мы не пользовались скидкой для сотрудников.

— И очень даже зря, — отвечаю я.