Неотразимая компаньонка - Элизабет Роллз

– Возлюбленные мои, мы собрались здесь перед лицом Господа и перед лицом прихожан, чтобы соединить этого мужчину и эту женщину и этого мужчину и эту женщину священным обрядом супружества…

Тильда смотрела прямо перед собой, не осмеливаясь бросить взгляд ни влево, ни вправо. Криспин стоял справа от нее, а Милли с Гаем – слева. Спиной она чувствовала стоящих сзади дядю с тетей. Когда дядя отходил от Милли, она увидела, какое у него выражение лица – если бы можно было убить взглядом, то она рухнула бы мертвой у алтаря.

До нее донесся мягкий голос священника. Ей было очень холодно. Наверное, поэтому она дрожит, подумала Тильда. А когда теплая ладонь Криспина прижала ее руку, лежащую у него на предплечье, она задрожала еще сильнее.

“…не давать себя использовать, не уступать по неразумению, легкомыслию либо распутству утолению своих плотских желаний, как то бывает у диких, неразумных зверей…”

Тильда побледнела. Зачем она здесь? Да потому, что это сказано про нее. Потому что уступила и своим страстям, и его…

“…супружество прежде всего предопределено произведением потомства…”

Она покраснела. Это-то у них легко получилось. Внутри себя она носит семя новой жизни, которую они с Криспином зародили. Но разве это плохо?

“…и как средство от греха…”

Криспин сжал ей руку. Она подняла глаза и встретилась с его насмешливым взглядом. Тильда поспешила отвернуться и вслушалась в слова священника.

“И третья причина: супружество нужно для обоюдного общения, для помощи и утешения, которые один дает другому…”

Каким утешением сможет она стать для Криспина? Ответа Тильда не знала, но поклялась, что постарается. А священник продолжал:

– Криспин Энтони, ты берешь в жены эту женщину? Будешь ли любить, утешать, почитать ее и жить с ней в болезни и здравии до конца своих дней, отказавшись от других?

– Да. – Ответ прозвучал искренне и твердо.

Неужели он на самом деле этого хочет? Но обдумать это она не успела – пришел ее черед отвечать.

– Матильда Фрэнсис, ты берешь в мужья этого мужчину, чтобы жить с ним согласно Божьему обряду в священном браке? Будешь ли ты подчиняться ему, служить ему, любить его и почитать, и не оставишь его ни в болезни, ни в здравии, и, отказавшись от всех других, будешь жить лишь с ним до конца вашей жизни?

Тильда открыла рот, чтобы сказать “да”, но не смогла ничего произнести. Она в ужасе кашлянула, а Криспин повернул к ней удивленное лицо.

– Да. – Ее ответ прозвучал торопливо, хрипло и слишком тихо, но священник был удовлетворен и повернулся к Милли и Гаю, которые отвечали быстро и уверенно.

Затем священник опять обратился к ним:

– Кто посаженый отец этой женщины?

Лорд Уинтер сделал шаг вперед и взял Тильду за руку. Она почувствовала его ободряющее и ласковое пожатие. Он с гордостью ей улыбнулся и вложил ее руку в руку священника. У Тильды все в душе запело. На этот раз ее выдают замуж с радостью и гордостью, а не избавляются от нее. Священник соединил их с Криспином руки.

– Моя, – прошептал он и добавил: – Навсегда.

Остальная часть свадебной церемонии, включая свадебный завтрак, закружила Тильду подобно вихрю. В церкви собралась почти половина графства. Многие из фермеров Криспина пришли потом в Ормсби-Парк, где для них на южной лужайке были расставлены столы с угощением.

После обеда в парадной столовой, за которым Тильда почти ничего не ела, Криспин повел ее познакомиться с арендаторами. Во время обеда он внимательно за ней наблюдал и отметил, что она совсем не ест. Поэтому, прежде чем выйти с ней в сад, он сунул в карман салфетку. Угощение для гостей было обильным. Он выбрал аппетитный и еще теплый пирог с мясом, завернул его в салфетку и протянул Тильде.

– Что это?

– Пирог, – как ни в чем не бывало ответил он. – Очень вкусный. Ешьте.

Она неохотно взяла его. Пирог действительно выглядел аппетитным, а откусив кусочек, она вдруг поняла, что очень голодна.

– Вот так-то лучше, – весело сказал Криспин, не сводя с нее глаз. – Мне вовсе не хочется, чтобы моя новобрачная упала в голодный обморок.

Жаркий румянец окрасил ей щеки – она подумала о том, что у новоявленной герцогини есть и иная причина, чтобы почувствовать дурноту.

А Криспин стал представлять ей своих арендаторов, и Тильда постаралась как можно любезнее исполнить свой долг новой хозяйки поместья. О других обязанностях новобрачной ей лучше не думать – она успела их выполнить раньше.

Последняя представленная ей пара была чета Марлоу. Лесник с гордостью указал на свою жену.

– Через месяц исполнится двадцать пять лет, как мы женаты, ваша милость. Позвольте пожелать вам такой же счастливой жизни, как у нас. И я тешу себя надеждой все еще работать у вас в это время, – почтительно произнес он.

Боже! Двадцать пять лет, подумала Тильда. Мне будет пятьдесят! А Криспину почти шестьдесят. Анти – тридцать, и она, наверное, сама уже будет мамой. У Тильды рука потянулась к животу. А этот малыш? Даже он станет взрослым мужчиной или женщиной. И другие дети, несомненно, тоже появятся.

Тильда с непринужденной улыбкой обсуждала с миссис Марлоу, какие запасы продуктов следует держать в кладовых и как лучше всего готовить воск для полировки.

– Я сделал так, как вы сказали, и следил за ним. – До Тильды донесся голос Марлоу. – Вы были правы, ваша милость, хотя в толк не возьму, как вы догадались, что это он.

– Хорошо, – Криспин кивнул. – Теперь я сам этим займусь. Что-нибудь осталось?

О чем они говорят? – недоумевала Тильда.

– Только один, ваша милость, – сказал Марлоу. – Сразу же около дороги, где разрешен проход для чужих, как раз в том месте, куда выходит тропинка из сада. Он спрятан поглубже в подлеске.

– Ты отпустил пружину?

Капканы. Они говорят о капканах. Тильде стало стыдно – за последние недели она ни разу не вспомнила о том, что так волнует Криспина.

Со все возрастающим волнением Тильда ждала мужа. Сара давно ушла, а Криспин не появлялся. Господи, что его задерживает? Если он сейчас не придет, то она просто не знает, что ей делать. Может, он вообще не придет? Время шло, а эта мысль не давала ей покоя и ледяным холодом проникала в душу. Она хотела уже задуть свечи и лечь в пустую постель. Но что это с ней? Неужели она начинает себя жалеть? Тильда расправила плечи и прищурила глаза. Если она станет себя жалеть, то и окружающие сделают то же самое. И ее муж в первую очередь. Вот уж жалости от него ей не надо! Это их брачная ночь, и если Криспин не желает, чтобы все происходило, как положено, то по крайней мере ему следовало бы прийти и сказать об этом. Она упрямо стиснула челюсти. Да, пусть скажет! У него должны быть на то веские причины.