Голос сердца - Кришан Чандар

— Погодите совсем немного, господин! — умоляюще проговорил Дамару. — Пусть этот цветок распустится сам…

— Ладно, хватит болтать, — и незнакомец зашагал к своей машине.

Дамару преградил ему путь:

— Милостивый господин, дайте мне сто рупий!

— Но ты ведь уже получил четыре сотни!

— Дайте еще сто, и больше я не буду у вас просить до самой весны. Только сто рупий!

Молодой человек открыл большой, туго набитый кожаный бумажник и вынул банкноту в сто рупий. Глаза Дамару заблестели, и он поклонился чуть не до земли. Молодой человек сел в свою машину и уехал.

* * *

С довольной улыбкой разглаживая банкноту, Дамару направился к своему шатру, но тут как из-под земли вырос Риги. Его глаза хитро поблескивали, Дамару быстро спрятал деньги в карман и хотел пройти мимо, но Риги загородил ему дорогу.

— В чем дело? — сурово спросил Дамару.

— Кто это был?

— Чаман-бхай. Ему принадлежит фабрика пластмассовых изделий на Курла Роуд.

— За что он тебе дал сто рупий?

— А уж это каше дело. Не лезь не в свои дела.

— Я все слышал. Давай сюда мою долю. Кто дал тебе право торговать моей дочкой? — И Риги схватил Дамару за ворот.

— Тсс! Не шуми! — мгновенно переменил тон Дамару. — Конечно, ты получишь свою долю.

— Давай сюда деньги!

— А ты отпусти меня!

Риги выпустил из рук его ворот, и Дамару, пошарив в кармане, достал десять рупий.

— Вот, держи. И еще десять дам, если обстряпаешь одно дело.

— Какое?

Дамару пристально взглянул Риги в глаза.

— Ты хочешь, чтобы твоя дочь осталась в нашем таборе?

— Да, хочу.

— Чтобы она не ушла ни в деревню, ни в город, чтоб она не принадлежала одному мужчине?

— Да, хочу.

— Так сделай то, что я тебе скажу.

— Что я должен сделать?

— Подойди ближе!

Риги подошел, и Дамару зашептал ему в ухо. Лицо Риги отразило волнение и испуг, но потом прояснилось.

— За это я возьму с тебя не меньше тридцати рупий! — заявил он.

— Ну, это слишком много. Пятнадцать!

После долгого спора сошлись на двадцати пяти. — Давай сюда деньги! — потребовал Риги.

— Не сейчас, — усмехнулся Дамару. — Сначала сделай, дорогой мой! А если не веришь мне, я могу оставить деньги у Мамана.

— Нет, нет! Ты хоть и подлец, но все-таки почестнее Мамана!

И Риги ушел, напевая себе под нос.

* * *

За весь день Лачи удалось заработать только двенадцать анн да Гуль принес рупию и четыре анны. Итого две рупии. При таких заработках они никогда не погасят долга! Лачи с тревогой поглядывала на деревья. Кора их уже переменила цвет, и на ветвях набухали зеленые почки. Через несколько дней они превратятся в нежные листочки, а вскоре вслед за этим распустятся ярко-красные цветы. Сердце Лачи сжалось.

— Не бойся, все будет хорошо, — успокаивал ее Гуль. Я буду работать день и ночь. В киностудии сейчас требуется сторож. Директор велел мне завтра прийти. Я буду получать семьдесят рупий в месяц, а занят буду только до шести часов вечера. Как освобожусь, буду ходить по дворам и точить ножи. Это тоже даст кое-что. Будь совершенно спокойна — долг мы погасим в срок.

Лачи повеселела.

— А потом? — спросила она. — Что будет потом?

— Потом мы поселимся с тобой в уютном домике. Абдул Самад-хан из Бандра^[39] обещал дать мне небольшую комнатку в своем доме. Мы там будем жить вдвоем!

— Вдвоем, в настоящем доме! — радостно прошептала Лачи. — Мой дом!

— Правда, это очень маленький домик…

— Все равно… Мой дом!

Она прильнула к груди Гуля, и он слышал, как бьется ее сердечко.

— Вот тогда в самом деле наступит весна, настоящая весна!

— Ну, я пойду, — сказал он, осторожно отстраняя Лачи. — Ночью встретимся на мосту.

— Ты каждый день ходишь в Бандра пешком, а ночью возвращаешься, чтобы встретиться со мной. Это нехорошо, — грустно заметила Лачи. И она протянула ему монетку в четыре анны: — Это тебе на проезд в автобусе туда и обратно!

— Нет, Лачи, — спокойно возразил Гуль, — отдай их лучше Дамару, и наш долг станет меньше на четыре анны.

— Но ведь ты устаешь!

Гуль засмеялся:

— Когда будем жить вместе, ты будешь растирать мне ноги, и всю мою усталость как рукой снимет!

— Я буду растирать тебе и ноги, и руки, и спину, и поясницу, и голову — все твое тело. И вся твоя усталость перейдет на меня… Гуль! Мой милый Гуль!