Дорога к себе - Татьяна Герцик

Борис взял из ее руку поднос с едой и понес в столовую. Подхватив кипящий чайник, Оля пошла следом. В столовой за накрытым розоватой скатертью столом уже сидели Иван Ярославович с Лизой и о чем-то мирно беседовали. Олю всегда удивляла способность академика разговаривать с людьми разного возраста и социального положения так, будто они ему очень интересны. А, может, они ему и в самом деле интересны?

Вот и Лиза, приоткрыв от старания рот, внимательно слушала, что говорил ей Иван Ярославович. Прерывая их беседу, Борис торжественно возвестил:

– А вот и еда!

Иван Ярославович довольно кивнул.

– Замечательно! Но, мне кажется, мы вполне могли бы поужинать на кухне. И еду таскать не надо, и посуду грязную. Хлопот меньше, одним словом.

Оля удивилась.

– На кухне? А мне казалось, вы будете против.

– Что вы, что вы! Я никогда не возражал дочери, потому что это позволяло ей чувствовать себя, так сказать, востребованной. Но у вас же нет комплекса неполноценности?

У Оли был комплекс неполноценности, но несколько иного рода.

– Хорошо, в следующий раз будем есть на кухне, если хотите.

– Кухня у нас вполне цивильная, так что не вижу никаких причин, почему бы нам не использовать ее как столовую. Хотя бы на время отсутствия Светланы.

После ужина академик ушел к себе, оправдываясь нездоровьем.

Попрощавшись, он предупредил внука:

– Борис, ты ко мне не ходи. Буду отдыхать. Завтра у меня тяжелый день. Обследование штука ответственная.

Он ушел, и внук саркастично посмотрел ему вслед.

– Устал он, как же! Просто говорить не хочет.

Оля заинтересовалась:

– А почему он не хочет говорить?

Борис как-то неопределенно повертел головой. Видно было, что отвечать ему не хочется.

– Наверное, настроение плохое.

– Что-то вы мне голову морочите, Борис Владимирович! – Оля подозрительно сощурила глаза.

– Возможно. Но, смею вас заверить, не моя это инициатива. – Борис посмотрел на часы. – О, мне пора! До свидания!

– А зачем вы вообще приезжали, Борис? – Оля все больше погружалась в подозрения.

– Просто поесть в приятной компании. Ну, и убедиться, что все в порядке.

– К каком-таком порядке?

– Не бегут ли трубы, не засорился ли стояк, вывезен ли мусор. Вы разве не в курсе, что рабочий по обслуживанию этого здания – я?

Оля изумленно округлила глаза.

– Нет. Разве нет наемных рабочих?

– Нанять, конечно, можно, это не проблема. Но дед считает, что настоящий мужчина должен все уметь сам. Он в свое время не гнушался и засорившиеся унитазы чистить.

– А вы откуда это знаете?

– Потому что я жил с дедом. И по мере сил ему помогал, конечно. Но мне действительно пора. До свиданья, дамы!

Он ушел, а Оля призадумалась. У нее снова возникло пренеприятное чувство, что она оказалась в центре какой-то интриги. Но вот какой? И к добру или худу эта интрига?

На следующий день они все вместе опять отправились в областную больницу. Иван Ярославович распрощался с сопровождающими его дамами возле терапевтического корпуса, а Оля с Лизой, немного поколебавшись, отправилась, как и накануне, в хирургический. На сей раз в ординаторской было полно народу. Увидевший их первым Михаил дурашливо завопил:

– Ах, какие люди! – и помчался ставить чайник.

Сидевший за столом что-то писавший Виталий поднял голову, и его лицо осветила откровенная радость. Оля невольно улыбнулась ему в ответ.

Он встал, подвинул к столу пару стульев и пригласил их присесть. Подбежавший с кипящим чайником Михаил изучающее посмотрел на светящееся лицо Петрова и понял, что на данном этапе ему в конкурентной борьбе лучше не участвовать. Принеся чашки и заварку с сахаром, скромно удалился.

Виталий достал из ящика стола пачку печенья и подвинул поближе к гостьям. Оля засмеялась.

– Почему-то нас все стараются накормить. Мы что, производим такое жалкое впечатление?

– Вы производите сногсшибательное впечатление. – Виталий бросил скептический взгляд в сторону наблюдающего за ними Михаила, тотчас принявшего вид скромного невинного ягненочка. – Вот все и стараются вам угодить.

Лиза благовоспитанно взяла предложенное ей печенье и принялась за него, не слушая неинтересные ей разговоры взрослых.

– Как жизнь, Оля?

Ей было не по себе под горячим взглядом Виталия, но она непринужденно улыбнулась.

– Все хорошо.

Он мрачно усмехнулся.

– Хорошо? Я не думал, что развод – это хорошо.

Она кинула опасливый взгляд на окружающих. Но все занимались своими делами и на них внимания не обращали. Кроме Михаила. Тот внимательно посматривал в их сторону, но был слишком далеко, чтобы что-то услышать.

– Развод это плохо. Но тут уж ничего не поделаешь. Но в остальном мне повезло. Меня, как ты, наверное, знаешь, приютил Иван Ярославович.

– Нет, я не знал. И что значит – приютил? В каком смысле?

– В прямом. Я живу у него на даче.

Виталий взял печенье и молча его сжевал, осмысливая услышанное.

– А кто еще живет на этой даче? Кроме самого академика, естественно.

– Его дочь с мужем. – Что во время ее пребывания на даче произошла смена мужей, Оля говорить не стала. По ее мнению, это были совершенно ненужные подробности. – Правда, они сейчас отдыхают где-то на юге.

– Да, тебе повезло. Дачи ведь охраняются? Думаю, для тебя это очень важно.

Оля усмехнулась. Как быстро ее проблему понял Виталий. Но они всегда хорошо понимали друг друга. Она не стала притворяться:

– Очень важно. Но все равно я там всю жизнь прятаться не смогу. Вот думаю, где бы снять квартиру, чтобы было достаточно безопасно.

Виталий вздохнул.

– Мне никогда Абрамов не нравился. Хотя я его и видел только пару раз в жизни. Что-то есть в нем настораживающее.

Оля с горечью подумала: «Вот и Виталий видел, что с Глебом что-то не так. Одна я была глупой и слепой».

– Это теперь легко себя судить, а четыре года назад ты была влюблена. Да и он, я думаю, был другим. Легкие деньги быстро развращают пустозвонов, – постарался утешить ее Виталий.

Она кивнула и отвернулась, пытаясь скрыть набежавшие слезы. Его слова прозвучали так сочувственно ее собственным тайным мыслям, что стало отчаянно жаль себя. Прерывая их разговор, у порога показалась медсестра и позвала:

– Виталий Владимирович, пройдите в приемный покой, привезли пострадавших.