Прошлые жизни Евы - Инесса Мизер

Асбил заметил это. И усмехнулся — широко, почти радостно, будто наконец-то получил то, ради чего пришёл.

— Вот видишь? Ты даже сейчас не можешь просто выслушать. Ты сразу хватаешься за свою верёвочку из света, будто она тебя оправдывает. А в аду, знаешь ли, не так. Там никто не притворяется, что служит высшей цели. Там все знают, за что стоят. Там каждый может сказать, что думает. Там есть право голоса, Михаил. Настоящее. Даже если голос этот хриплый, злой и пропитан пеплом. А у тебя? У что у тебя? Только "есть, так точно, ни как нет".

— Ты пришёл сюда не за разговором. Ты пришёл ткнуть меня носом в грязь, чтобы самому почувствовать себя выше. Чтобы сказать: «Смотри, я хотя бы спорю, а ты просто исполняешь». Но ты лжёшь даже себе, Асбил. В аду нет права голоса. Там есть только эхо той гордыни, с которой вы когда-то шагнули за черту. Там каждый кричит о своей свободе — и каждый тонет в собственном крике, потому что никто никого не слышит.

— И да. Я служу. Я принимаю приказы, потому что за ними стоит порядок, который удерживает этот мир от распада. Если для тебя это звучит жалко — твоё право. Но не путай мою верность с ничтожностью. И не смей обесценивать долг только потому, что сам от него отказался.

Асбил замер. На миг в его глазах мелькнуло что-то другое — не насмешка, не ярость, а будто короткая, болезненная вспышка того, кем он был раньше. Но он тут же спрятал это за привычной ухмылкой. Асбил рассмеялся. Смех был сухим, трескучим, как ломающиеся ветки.

— Ты даже не понимаешь, насколько ты пуст, Михаил. Но это и хорошо. Пустым легче быть послушным.

Он резко взмахнул рукой, и чёрные крылья подняли своего хозяина на метр над землёй.

— Что ж, страж. Продолжай стоять. Продолжай служить. А я пойду туда, где хотя бы можно ругаться вслух и не притворяться, что всё это имеет какой-то высший смысл.

На том месте, где он стоял, остался только холодный сквозняк и едва заметный запах гари — как от сгоревшей свечи.

Михаил опустил руки. Ладони горели, будто он сжимал в них раскалённые угли.

— Я так понимаю на сегодня тренировка закончена? Тогда пошлите пить чай. — Эсмеральда махнула рукой в сторону кухни.

— Зачем он приходил? — Ева всё ещё стояла и всматривалась в отражение зеркало.

— В очередной раз ткнуть меня носом. — Михаил накинул на зеркало ткань. И взял Еву за руку. — Это обычное дело. Такие как Абсил, пытаются переманить нас на темную сторону и иногда, совсем редко, у них это получается.

— Значит они не оставят нас в покое?

— Нет, но у тебя не плохо получилось с защитой. Завтра попробуем вновь. Я решил, что пока меня не будет, за вами будет приглядывать мой друг. Ты не против если я приглашу его на чай...

Михаил закрыл глаза и мысленно позвал своего лучшего друга. В дверь постучали. По шагам, Ева поняла, что Эсмеральда пошла открывать.

— Добрый день, сантехника вызывали?

Эсмеральда, уже распахнувшая дверь, застыла на секунду, а потом окинула гостя взглядом с головы до ног: Молодой человек, лет двадцать пяти — тридцати, с кудрявыми светлыми волосами, улыбался во все свои тридцать два зуба. В руках у него было ведро. Эсмеральда так и замерла с рукой на дверной ручке, переводя взгляд с его широкой, будто нарочно чересчур жизнерадостной улыбки на пустой коридор за его спиной — словно надеялась там разглядеть ящик с разводными ключами.

— Мы не вызывали! — Наконец выдавила она.

— Разве? — Парень шагнул через порог, не дожидаясь приглашения, и тут же стряхнул с плеч капли дождя — хотя дождя за окном не было ни капли. — Я рассудил: если тут опять Асбил мелькал, всем наверняка хочется чего-то предельно земного. Ну, знаете, чтобы сбить градус трагизма. Я вот торт принёс.

Михаил, который уже подошёл ближе, шумно выдохнул и вдруг рассмеялся.

— Константин, — сказал он, качая головой, и хлопнул парня по плечу так, что тот даже чуть качнулся. — Ты как всегда вовремя со своей абсурдностью.

Константин подмигнул:

— Для этого и существую. Ну и ещё я устраняю засоры и чищу унитазы, но это уже детали.

Ева всё ещё стояла чуть в стороне, пальцы непроизвольно сжимали край свитера. Она его узнала, это был "Мойдодыр", который и без того следил за каждым ее шагом. Эсмеральде он явно приглянулся, она с интересом разглядывала нового гостя. И тут же подхватила тон, будто всю жизнь только и делала, что встречала посреди апокалипсиса парней с тортами:

— Если ты сейчас скажешь, что торт — это замаскированный вантуз, я всё равно его съем. Прошёл час с тех пор, как мы тут балансируем между вечностью и крахом мироздания, мне нужна глюкоза.

— Обижаешь. Это всего лишь — «Наполеон».

От него ванилью и чуть-чуть — мокрой листвой, как после внезапного ливня в сухую погоду.

— Это же… «Мойдодыр», — прошептала Ева в ухо Михаилу.

Константин услышал... вскинул брови, потом рассмеялся — легко, без издевки.

— Да, это я. Слежу, чтобы везде было чисто, знаете ли. Баньку вам не затопить?

— Не обращайте внимания девочки, он всегда такой. — Сказал Михаил, глядя на Константина, но обращаясь к Еве. — Когда всё становится слишком серьёзным, он делает вид, что пришёл прочистить канализацию.

Эсмеральда уже резала торт, ловко орудуя ножом. Константин поставил кружку, сделал очень серьёзное лицо — такое, будто сейчас произнесёт пророчество о конце времён, — и начал:

— Хотите расскажу анекдот?.. Жили-были четверо друзей. Ну, то есть не совсем жили, а скорее балансировали на грани апокалипсиса, но это детали... И вот однажды к ним приходит Тьма. Настоящая, густая, с пафосом, с раскатами грома, в чёрном плаще до пола. И говорит: "Я пришла поглотить ваш мир. Расступитесь!»

Михаил тут же вставил, не дожидаясь развязки: